Конкурсы за концессии в отраслях естественных монополий в контексте тарифного регулирования


Конкурсы за концессии в отраслях естественных монополий в контексте тарифного регулирования

Индекс материала
Конкурсы за концессии в отраслях естественных монополий в контексте тарифного регулирования
страница 2
Все страницы
Р. Мартусевич

В 2005 г. руководители экономического блока Правительства России заявили, что высокая инфляция в стране обусловлена ростом цен в ЖКХ. Осенью того же года президент В. Путин призвал остановить "вакханалию в тарифах" ЖКХ и других естественных монополий. Результатом стало усиление регулирующих мер, директивно сдерживающих рост тарифов, в частности на коммунальные услуги. Население же в первую очередь требовало и требует установить справедливые тарифы и цены. В этом контексте идея "конкуренции за рынок", в том числе в форме конкурсов за концессии(1), выглядит как привлекательная альтернатива прямому тарифному регулированию, которая позволит убить сразу двух зайцев: более результативно ограничивать рост тарифов естественных монополий и создать столь необходимое конкурентное давление на (временных) монополистов. В этой связи замечательно, что конкурсы за концессии в отраслях инфраструктуры выходят на повестку дня в России.
Проблема монопольно высоких цен

С давних времен экономистов волнует вопрос о справедливой цене. Этим вопросом задавался еще Фома Аквинский в XIII в.(2) Со времен А. Смита "естественной" (и справедливой) считается цена свободной конкуренции(3). Ссылаясь на аллокативную неэффективность, связанную с монопольным ценообразованием, экономическая мысль объявила войну монополии. Но, не имея возможности ликвидировать естественные монополии, экономисты предложили регулировать тарифы на их продукцию и услуги, пытаясь устанавливать эти тарифы на уровне средних издержек наиболее эффективного предприятия отрасли.

Способы тарифного регулирования естественных монополий. Различают такие методы регулирования тарифов, как "издержки плюс прибыль" (cost plus) и "ценовой потолок" (price cap), которые редко используют в чистом виде. Однако первый метод не только не создает стимулов к эффективности, но, напротив, прямо поощряет "накручивание" затрат. А проблема второго метода - при всех его положительных стимулирующих свойствах - состоит в том, что вследствие асимметрии информации между естественным монополистом и регулирующим органом последний, ориентируясь лишь на отчеты регулируемого предприятия, практически не в состоянии точно определить тот начальный уровень "ценового потолка", при котором естественный монополист, работая эффективно, не накапливал бы убытки. В качестве ориентира ("эталона") регулятор может рассматривать наиболее эффективные предприятия отрасли. Эта идея получила название "эталонной конкуренции" (yardstick competition), а инструмент ее реализации - "бенчмаркинга" (benchmarking). Однако использование прямой конкуренции за рынок является более действенным механизмом установления начального уровня "ценового потолка", чем бенчмаркинг, потому что объективные различия в издержках и асимметрия информации затрудняют прямое сравнение предприятий между собой.

"Конкуренция за рынок" как альтернативный способ тарифного регулирования. В 1968 г., на основе предложенной Э. Чадвиком(5) идеи "конкуренции за рынок", американский экономист Г. Демсец в статье "Зачем регулировать коммунальные предприятия?" развил теорию торгов за франшизу, то есть за право быть естественным монополистом, и предложил эту теорию в качестве решения проблемы регулирования тарифов естественных монополий(6). Демсец пришел к следующим важным выводам.

Во-первых, если предположить, что имеется много квалифицированных и не склонных к сговору участников торгов за контракт (франшизы), который будет заключен с тем из них, кто предложит наименьшую удельную цену поставки, то цена победителя будет незначительно отличаться от удельных издержек производства(7) (и таким образом, как он считал, будет полностью решена проблема регулирования тарифов на продукцию и услуги естественных монополий). Во-вторых, даже если соображения эффективности могут требовать наличия ex post одного продавца в отрасли с естественной монополией, нерегулируемые рыночные цены могут быть свободны от элементов монополии (монопольной ренты).

Таким образом, Демсец предложил использовать конкурсы с единственным критерием минимума цены (далее - КМЦ) в качестве альтернативы указанным выше способам тарифного регулирования естественных монополий.

Критика теории Демсеца. У этой теории возникло множество оппонентов. Сторонники теории общественного благосостояния указывали на то, что в отраслях с возрастающей отдачей от масштаба средние издержки будут превышать предельные, что создает аллокативную неэффективность8. Блестящую критику теории Демсеца с позиций неоинституциональной экономической теории осуществил О. Уильямсон9, который, помимо прочего, указал на проблемы, во-первых, пересмотра долгосрочных контрактов, которые заведомо не могут предусмотреть всех существенных обстоятельств(10) (эта проблема, по сути, эквивалентна проблеме регулирования тарифов естественных монополий), и, во-вторых, "фундаментальной трансформации" (речь идет о наличии существенных преимуществ у победителей предыдущих торгов перед их конкурентами при проведении последующих торгов). Оба указанных обстоятельства могут приводить к необоснованному изъятию монопольной ренты естественным монополистом.

Практика конкурсов за концессии

Тем не менее идеи Демсеца продолжают завоевывать симпатии практиков по всему миру. При невозможности конкуренции на рынке, организация "конкуренции за рынок", включая проведение конкурсов за концессии, стала одной из центральных идей реформ в отраслях естественных монополий. В концессионном законодательстве многих стран особое внимание уделяется конкурсным процедурам. Обязательность проведения конкурсов при заключении концессионных соглашений законодательно закреплена, например, во Франции ("Закон Сапэна"(11)) и в России. Причем в российском Федеральном законе(12) около половины статей посвящено организации конкурсов. Отметим, что этот закон (ст. 4) затрагивает многие отрасли естественных монополий, включая коммунальное хозяйство, электро- и теплоэнергетику, дорожное хозяйство и транспорт.

Но остается вопрос: насколько работоспособной оказалась теория Демсеца на практике, в конкретных отраслях естественных монополий?

Демсец предполагал достаточно большое число участников конкурса. Однако международная практика торгов за концессионные соглашения ставит под вопрос "достаточность" количества участников конкурса для получения результатов, заявленных Демсецем, а следовательно, и обоснованность полученных им выводов.

В традиционных инфраструктурных отраслях, как транспорт, водоснабжение и канализация, медианное значение числа участников конкурса равно всего двум\ В энергетике оно выше - 4, и только в телекоммуникационном секторе оно действительно велико - 17. Кроме того, согласно недавним исследованиям, например, в секторе водоснабжения в мире доминируют всего пять транснациональных компаний, которые к тому же часто формируют консорциумы, чтобы выходить на торги совместно(13). Иными словами, "они привыкли кооперироваться не меньше, чем конкурировать"(14).

Эксперты Гринвичского университета собрали информацию об основных сон-местных предприятиях, учрежденных крупнейшими транснациональными корпорациями (ТНК), работающими в секторе водоснабжения и водоотведения. Интересно заметить, что во Франции, где три крупнейшие корпорации контролируют более 85% рынка частных услуг водоснабжения, во многих городах они совместно создавали дочерние компании, таким образом эффективно ограничивая конкуренцию на французском рынке услуг частных операторов систем водоснабжения. Отчет французского Совета по конкуренции (Conseil de la concurrence), опубликованный в июле 2002 г., перечисляет 12 подобных совместных предприятий во Франции, в том числе в таких крупных городах, как Марсель и Лилль(15).Но если на практике, вопреки ожиданиям Демсеца, число участников конкурсов мало, то как это повлияет на результаты конкурсов? Удастся ли избежать монопольного элемента в цене, предложенной победителем конкурса? Попробуем найти ответы на эти вопросы в рамках теории аукционов. Причем для целей нашей статьи будем рассматривать только аукционы (конкурсы) с независимыми частными оценками (independent private values), для которых проблема "проклятья победителя" не актуальна, и с единственным критерием конкурса.

Теория аукционов

Сразу отметим, что теория аукционов, каков бы ни был их предмет, никогда не предполагала наличия совершенной конкуренции на моделируемых рынках. Напротив, предполагается, что фирмы, участвующие в аукционах, сами формируют свои цены (то есть являются price-makers).

Для обоснования применимости такого подхода к конкурсам за концессии можно указать на то, что в инфраструктурных отраслях рынков с конкуренцией, близкой к совершенной, практически нет; совершенная конкуренция не является необходимым условием эффективной рыночной экономики; сама идея "совершенной конкуренции" предполагает, что "течение конкуренции уже полностью прекратилось, так что на рынке совершенной конкуренции не происходит никакой активной конкуренции даже с точки зрения цены"(16)\

Одним из первых формальную модель конкурсов за контракты и лицензии (включая конкурсы за концессии!), предложил Л. Фрид мен, который, правда, не вписывал ее в контекст тарифного регулирования(17). Предложенный им подход позволил получить результат, общий для всех моделей с независимыми частными оценками, в которых участники следуют стратегии максимизации ожидаемой прибыли: экономическая прибыль, получаемая победителем конкурса, зависит от числа участников конкурса и снижается с ростом этого числа.

С конца 1970-х годов стали появляться первые формальные модели торгов за франшизу в контексте тарифного регулирования. Здесь следует упомянуть работы М. Лоеба и У. М агата18, М. Риордана

Р и Д. Саппингтона(19), Ж.-Ж. Лаффонта и Ж. Тироля(20). Однако большинство из них в той или иной степени имели системные противоречия с самой идеей описываемых ими торгов. Наглядным примером является работа Лаффонта и Тироля. Дело даже не в том, что в их модели все платежи монополист получает от правительства (возможной интерпретацией этому было бы теневое ценообразование в концессиях на дороги и социальные объекты). Они наделяют концедента (органы власти) заведомо недоступной ему информацией (предполагая, что помимо знания функции полезности менеджеров чиновники точно знают, как именно усилия менеджмента предприятия - естественного монополиста влияют на издержки, тогда как это редко знают даже собственники предприятия) и позволяют концеденту решать задачу оптимизации усилий менеджеров, тогда как, по замыслу Демсеца, речь шла об установлении "ценового потолка", при котором на этапе конкурса менеджмент предприятия - естественного монополиста обязан был максимально точно оценить будущие издержки, а затем уложиться по издержкам в цену, указанную ими в конкурсном предложении. Сама по себе это очень стимулирующая схема. Авторы не аргументируют, чем в их модели обусловлен отказ от "ценового потолка" и почему бюджет должен покрывать предприятию-монополисту часть его перерасхода. В любом случае представляется, что с задачей заставить менеджеров предприятия снижать издержки лучше справятся собственники этого предприятия, а не органы публичной власти. По своей сути ситуация, описываемая в модели Лаффонта и Тироля, больше соответствует регулированию государственного или муниципального предприятия, когда органы публичной власти, представляющие интересы собственника предприятия, нанимают на работу менеджеров и пытаются создать им стимулы для максимизации усилий. Международный опыт показывает, что именно неспособность правительств управлять менеджерами общественных предприятий (ставить им цели и стимулировать их достижение) являлась одной из основных причин приватизации этих предприятий или перехода к различным формам государственно-частного партнерства, включая заключение концессионных соглашений с независимыми от правительств частными фирмами.

Лоеб и Магат предложили систему, в которой естественный монополист, зная кривую своих предельных издержек, сам задает цену на свою продукцию, а правительство выплачивает ему субсидию, равную излишку потребителя для выбранной монополистом цены. Конкурс же, организованный по критерию максимума платы за франшизу (эквивалент критерия максимума концессионной платы, М/С Л), позволит снизить размер выплачиваемой субсидии до уровня(21), позволяющего частному оператору получить лишь конкурентную прибыль, которая не закладывается в цену, а выплачивается правительством(22). Авторы утверждают, что цена при этом будет установлена монополистом на уровне предельных издержек, что рассматривается как решение проблемы, поставленной Телсером. А то, что частный оператор будет впоследствии заинтересован в снижении своих предельных издержек, делает, по замыслу авторов, ненужными регулирующие органы, от которых отныне не требуется ни устанавливать цены, ни собирать необходимую для этого информацию об издержках, что рассматривается как окончательное решение проблемы регулирования, на которую указал Уильямсон.

Однако легко заметить, что из всех проблем, выявленных Уильямсоном, авторами была решена только одна - выбор однозначного критерия конкурса. Остальных же проблем авторы, живущие вместе с X. Хотеллингом(23) в мире "экономической теории классной доски"(24), как бы не видят, принципиально отказываясь замечать эквивалентность пересмотра размера субсидий пересмотру цены. А ведь за время действия концессионного соглашения может, например, измениться спрос (в их работе, в традиции Хотеллинга, предполагается, что спрос точно известен регулирующему органу, хотя практика показывает, насколько неверно это предположение, скажем, в случае дорожных концессий). Но откуда регулирующий орган получит точные данные об изменившемся спросе? И что побудит частного оператора сообщить государству точные сведения об этом изменении, вместо того чтобы попытаться извлечь из сокрытия этого факта максимальную выгоду для себя, например, при пересмотре величины выплачиваемой ему субсидии? (Можно быть уверенным, что именно так и поступит рациональный концессионер(25).) Заметим, что предложение Лоеба и Магата о выплате правительством субсидии монополисту аналогично рекомендациям Хотеллинга о покрытии из бюджета разницы между предельными и средними издержками естественных монополистов, которые, по словам Коуза, "представляют собой рецепт широкомасштабного разбазаривания средств"(26)

Кроме того, даже без злоупотреблений частным монополистом своими информационными преимуществами, остается непонятным, почему доход вообще должен перераспределяться от всех налогоплательщиков к потребителям услуг естественного монополиста, создавая аллокативные искажения на других рынках(27). Ведь не исключено, что налогообложение может нанести ущерб, сопоставимый с тем, которого предполагали избежать (а возможно, с учетом дополнительных расходов на налоговое администрирование, и превышающий его)(28). Этот же аргумент относится ко всем последующим моделям, появившимся в развитие рассматриваемой модели Лоеба и Магата, и является традиционным аргументом в пользу тарифообразования по принципу безубыточности, а не по предельным издержкам.

Риордан и Саппингтон дополнили модель Лоеба и Магата, включив в нее модель оптимального аукциона, разработанную Майерсоном(29), и предложенный им принцип выявления истинных оценок (Revelation Principle). В этом смысле их работа является также развитием работы Барона и Майерсона(30). Авторы предположили, что участники конкурса в момент подачи конкурсных предложений не знают точно CBOPIX будущих издержек, но имеют их оценки, а победитель конкурса - единственная сторона, которая знает свои фактические издержки, тогда как оптимальная процедура конкурса должна стимулировать участников точно указать в своих конкурсных предложениях ожидаемые предельные издержки, а затем без искажений сообщить регулирующему органу свои истинные реализованные издержки! Риордан и Саппингтон обнаружили, что изначальная схема Лоеба и Магата оптимальна только в ограниченном числе случаев: когда участники конкурса идентичны или когда их число бесконечно велико(31). Только в этом случае экономическая прибыль, ожидаемая участниками конкурса, равна нулю, цена устанавливается на уровне предельных издержек, а плата за франшизу максимальна и равна капитализированной стоимости ожидаемых будущих прибылей, заложенных в субсидию, рассчитываемую как суммарный потребительский излишек. Авторы приходят к выводу о том, что цена всегда превышает предельные издержки (а это вносит искажения в эффективное распределение ресурсов), что цена и уровень субсидии будут одинаковы вне зависимости от количества участников конкурса и что их количество влияет только на величину платы за франшизу (чем больше участников конкурса, тем она больше и тем соответственно меньше ожидаемая прибыль).

Использование принципа выявления истинных значений издержек, ожидаемых участниками конкурса, основано на знании как участниками конкурса, так и его организатором, помимо функции спроса, также истинной функции распределения участников по уровню эффективности/издержек32. На основе своей модели авторы дают ряд рекомендаций по экономической политике. Однако очевидно, что во многих развивающихся странах и странах с переходной экономикой трудно ожидать от потенциальных концедентов подобного, как правило, дорогостоящего знания. Более того, Рофкопф и Харстад, говоря преимущественно о развитых странах, честно признают, что "поведенческая предпосылка о том, что истинное распределение вероятностей общеизвестно, повсеместно распространена в литературе, но редко достижима на практике"(33). В частности, в ближайшем будущем вряд ли следует ожидать подобных знаний от российских конце дентов. Кроме того, представляется нецелесообразным заставлять их тратить время и значительные ресурсы на получение подобных знаний, сдерживая развитие концессионных проектов.

Но использование данного принципа основано на еще одной сомнительной предпосылке: если следовать установке, что участники конкурса должны быть заинтересованы говорить только правду, то от организатора конкурса требуется воспроизвести логику участников конкурса (и именно поэтому возникает потребность наделить концеден-та знанием, которым обладают участники конкурса(34), включая знание распределения фирм в отрасли по издержкам, но не знание издержек участников) и, исходя из него, установить правило ценообразования, а также правило определения платы за франшизу, которая уже не является критерием конкурса, и т. д.

Что можно сказать о моделях, использующих принцип выявления истинных значений? Во-первых, представляется, что в некотором роде "проклятьем" всех "теорий классной доски" является то, что они явно злоупотребляют предпосылкой об информированности и интеллектуальных возможностях публичной власти, наделяя ее чиновников почти сверхъестественной способностью действовать так, будто они знают, что в действительности нужно экономическим агентам, как именно они мыслят, будто их взору открыты все значимые аспекты и т. д. В отношении указанных предпосылок полностью верна критика Хайека, отметившего, что сила конкуренции как раз в том, что она позволяет выявлять скрытое и неизбежно частичное (неполное) знание, которое рассеяно среди множества экономических агентов и определение которого иным способом - занятие крайне дорогостоящее, если вообще возможное.

Во-вторых, в моделях, использующих данный принцип, обычно неявно предполагается, что все участники конкурса уверены: концедент будет строго соблюдать установленные им правила ценообразования, тогда как обзоры концессионных проектов по всему миру свидетельствуют, что концеденты нередко склонны нарушать даже четко прописанные условия концессионных соглашений с целью изъять квазиренту, связанную с наличием специфических инвестиций, то есть вести себя оппортунистически по отношению к частному оператору(35).

Таким образом, схема, предлагаемая Риорданом и Саппингтоном, связана с увеличением рисков частных операторов, так как следующие логике модели регулирующие органы будут находиться под постоянным давлением, заставляющим их снизить цену частного оператора до уровня предельных издержек, указанного в его отчетах. Хотя нужно заметить, что даже в случае точного следования предписаниям Демсеца и использования КМЦ в качестве единственного критерия конкурса цена, предложенная победителем конкурса, может быть выше ожидаемых им удельных издержек (см. ниже), а потому и в этом случае регулирующий орган должен будет взять обязательство не снижать цену.

Обобщая, можно сказать, что нереалистичность и предпосылок, и постановки решаемых концедентом задач делает цитируемые выше сложные теоретические модели аукционов малополезными с практической точки зрения. К ним как нельзя лучше подходят слова Коуза: ""Экономическая теория классной доски", несомненно, требует незаурядных интеллектуальных способностей и может быть полезна при обучении экономистов, но она уводит нас в ложном направлении в делах экономической политики"(36). Возможно, именно поэтому нет никаких свидетельств их использования на практике. В то же время есть достаточно много фактов использования конкурсов за концессии с критерием минимума тарифа, в соответствии с идеей Чадвика и Демсеца.

В принципе ряд авторов, среди которых Милгром(37), Рофкопф и Харстад, признают наличие расхождения между теорией аукционов и практикой, что серьезно ограничивает полезность теории для тех, кто организует аукционы, и тех, кто в них участвует. Чтобы модель была более адекватной реальной ситуации в странах, в которых, как в России, информация о составе, издержках и бизнес-стратегиях потенциальных участников конкурсов практически недоступна (а поскольку конкурсов за концессии было мало или они только начинаются, то никто не может извлечь эту информацию из анализа предыдущих конкурсов), такая модель должна, по-видимому, основываться на гораздо более мягких предпосылках относительно информированности участников. В частности, гораздо более адекватным российским условиям выглядит следующий набор предпосылок.

  • Ни концедент, ни участники конкурса ничего не знают ни о составе участников (в лучшем случае им известно ожидаемое число участников), ни об их издержках, ни о бизнес-стратегиях, которым будут следовать участники данного конкурса.
  • Никто не знает также и функции распределения фирм отрасли по их издержкам, тогда как каждому участнику известны его собственные издержки и его бизнес-стратегия в данном конкурсе.

Что касается возможных бизнес-стратегий, то в своей пионерной работе Л. Фридмен отметил несколько целей, которые могут преследовать участники торгов:

(а) максимизация ожидаемой прибыли (наиболее вероятная бизнес-стратегия)

(б) как минимум выиграть определенный процент инвестиций, (в) минимизировать ожидаемые убытки, (г) цель, которая в основном обнаруживается в настоящей конкурентной ситуации, - минимизировать прибыли конкурентов, и, наконец, (д) может оказаться важно получить контракт, даже с некоторыми потерями (то есть выиграть конкурс любой ценой), чтобы не останавливать производство(38) Сам Фридмен ограничился в своем анализе лишь первой из указанных стратегий.

Одна из моделей конкурсов с единственным критерием минимума цены, основанных на перечисленных выше предпосылках, предложена в работе Мартусевича, где автор пытается выяснить, при каких условиях будут верны ожидания Демсеца в отношении цены, предложенной победителем конкурса, а при каких - нет(39). В этой модели предполагается, что участники подают свои предложения в закрытых конвертах в отсутствие сговора и какого-либо обмена информацией о параметрах их заявок. Относительно доступной информации об издержках рассмотрены два крайних случая: когда все участники конкурса ничего не знают об издержках конкурентов и когда, напротив, все участники доподлинно знают издержки друг друга. Из указанного выше набора бизнес-стратегий были выбраны две целевые функции: (1) максимизация ожидаемой прибыли от реализации выигранного концессионного проекта и (2) максимизация вероятности выиграть конкурс. Первая целевая функция лучше описывает поведение фирмы, для которой целью является максимизация ее рыночной стоимости, вторая - поведение фирмы, для которой стратегической целью является либо увеличение доли рынка, либо выход на новый рынок (региональный или национальный), либо стремление уцелеть на рынке.

Оказалось, что результат торгов существенно зависит и от целевой функции (бизнес-стратегий) участников конкурса, и от их осведомленности относительно издержек друг друга. Этот результат позволил существенным образом скорректировать выводы Демсеца. В рамках предложенной модели гипотеза Демсеца о равенстве цены победителя его удельным издержкам оказалась верной только в единственном случае: когда все участники конкурса максимизируют вероятность своего выигрыша в условиях полной неопределенности относительно издержек друг друга. Причем данный результат (равенство цены и удельных издержек) здесь не зависит от числа участников конкурса.

Если же участники конкурса точно знают издержки друг друга, то независимо от того, какая из двух рассматриваемых в модели бизнес-стратегий ими преследуется, цена устанавливается победителем на уровне чуть ниже удельных издержек следующего после него по эффективности участника.

Наконец, для случая, когда все участники максимизируют величину ожидаемой прибыли, ничего не зная о функциях затрат друг друга, получен результат, противоречащий ожиданиям Демсеца, а именно: победитель торгов неизбежно получит положительную экономическую прибыль] Однако, по нашему мнению, данная экономическая прибыль является справедливой, поскольку она была получена в результате честной конкуренции, уровень которой соответствует не некой абстракции (какой является понятие совершенной конкуренции), а реальному положению дел в отрасли - в данной стране, здесь и сейчас, учитывая достигнутый уровень технологии, сложившийся уровень цен на ресурсы, присутствие в отрасли конкурентов и наличие у них желания участвовать в конкурсах за концессии, при условии, что никаких искусственных барьеров (в том числе административных) для входа в отрасль и для участия в конкурсе не было. Мы полагаем, что такая (справедливая) прибыль не должна подлежать изъятию у концессионера методами тарифного регулирования. А наличие некоторой ренты станет стимулом для появления в отрасли большего числа конкурентов и большей конкуренции в следующих конкурсах, что будет способствовать улучшению положения потребителей.

Для этого же случая доказано, что при переходе от ситуации, когда естественным монополистом была фирма, когда-то получившая право эксплуатации инфраструктуры без конкурса, к ситуации, когда естественным монополистом является фирма, получившая такое право как победитель конкурса, положение потребителей улучшается, так как при числе участников конкурса больше одного и установлении концедентом максимума цены Р°, который не может быть превышен участниками'0, на уровне, при котором предыдущая фирма - естественный монополист безубыточно функционировала до конкурса, цена товара (услуги) снижается, даже если в конкурсе победит та же фирма, что была монополистом до конкурса.

В контексте тарифного регулирования полученные результаты означают, что в случаях, когда все участники конкурса максимизируют ожидаемую прибыль, тариф не будет установлен на уровне минимально возможных средних издержек. Впрочем, в последнем случае величина получаемой победителем прибыли снижается с ростом числа участников конкурса и стремится к нулю(41) при стремлении его к бесконечности, что соответствует результатам моделей Фридмена, Риордана и Саппингтона(42) и в целом теории аукционов с независимыми частными оценками.