Теория фирмы и стратегический менеджмент


Теория фирмы и стратегический менеджмент

М. Сторчевой
старший преподаватель кафедры стратегического и международного менеджмента
Высшей школы менеджмента СП6ГУ (С.-Петербург)
В литературе по менеджменту существует ряд интересных концепций, в рамках которых предлагается новое и более корректное понимание фирмы по сравнению с традиционными экономическими подходами. Что нового содержат данные концепции и действительно ли это альтернативные теории по отношению к теории фирмы? Мы предложим краткий обзор концепций, появившихся в области стратегического менеджмента, и попытаемся ответить на вопрос о том, что они собой представляют — альтернативные теории или разновидность общей экономической теории фирмы1. Данная статья будет особенно полезна экономистам, которые занимаются теорией фирмы, но не знают, как изучается фирма в различных разделах управленческой науки.
Сначала необходимо рассмотреть общие различия в методологии экономической теории и менеджмента, чтобы последующее обсуждение конкретных управленческих теорий было более корректным и понятным.

Менеджмент и экономическая наука: взаимодействие двух дисциплин

С точки зрения методологии менеджмент и экономическая теория не во всем тождественны друг другу. Во-первых, экономическая теория — позитивная наука, объясняющая поведение экономических агентов, а менеджмент — наука прикладная, основная задача которой — практическое управление организацией для достижения поставленной цели. Во-вторых, в отличие от экономической теории, опирающейся на собственную методологию анализа рационального поведения и конкуренции, у менеджмента нет своей позитивной теории поведения организации. Вместо этого менеджмент заимствует идеи и концепции из различных общественно-научных дисциплин — экономической теории, теории организации, социологии, психологии и т. д. — и неизбежно оказывается междисциплинарной наукой. Поскольку единой системы заимствования и синтеза не существует, фактически действует принцип «берем все, что работает», и каждый автор делает это по собственному усмотрению. Как следствие, в методологии менеджмента существует большое разнообразие риторик и логик, которые зачастую довольно трудно сопоставить друг с другом.
Третье: менеджмент состоит из различных разделов, нацеленных на решение различных задач: общий менеджмент, стратегический менеджмент, управление производством, управление персоналом и т. п., — и каждый раздел менеджмента связан с экономической теорией по-своему. Почти все разделы менеджмента имеют определенную связь с экономической теорией фирмы в том смысле, что она может использоваться для решения конкретных задач общего менеджмента, управления персоналом, управления поставками и т. д. Используется ли она в реальности?
Как показывает опыт, имеют место три случая:
  1. авторы экспортируют из экономической науки какие-либо концепции;
  2. изобретаются собственные концепции, которые, по сути, аналогичны экономическим концепциям, но более «приземлены»;
  3. предлагаются новые концепции, которые с точки зрения экономической теории ошибочны или некорректны.
Второй случай наблюдается более часто, хотя это не самый эффективный путь, потому что неразумно не пользоваться разработанным инструментарием других наук. Однако иногда (как мы увидим ниже) новые концепции в менеджменте становятся успешным применением экономических идей, в ходе которого формулируется новое знание, полезное для реэкспорта обратно в экономическую теорию.
Далее мы рассмотрим ряд концепций, разработанных в области стратегического менеджмента и связанных с вопросами, на которые отвечает экономическая теория фирмы: природа, границы и структура фирмы. При этом мы попытаемся определить, как соотносятся эти концепции с ответами, которые дает экономическая теория фирмы, и можно ли извлечь из данных концепций новое знание для последней.

Представления о фирме в первых концепциях стратегического менеджмента

Стратегический менеджмент — это принятие ключевых решений о деятельности фирмы: выбор бизнеса, которым будет заниматься фирма, и выбор конкурентной стратегии, которая позволит получить прибыль. Эти решения напрямую затрагивают основные вопросы экономической теории фирмы — о ее границах и структуре. Какие концепции были предложены для анализа этого вопроса в рамках стратегического менеджмента?
Стратегический менеджмент как наука начал развиваться в 1950-е годы в виде концепций «долгосрочного планирования», а затем «стратегического планирования», которые отражали попытку спланировать направление развития уже существующей крупной организации на несколько лет вперед в зависимости от того или иного состояния экономики2. Неудивительно, что вопрос о границах или структуре фирмы в этих теориях практически не рассматривался. Однако по мере насыщения рынков и усиления конкуренции компании столкнулись с проблемой, как и где им придется конкурировать в будущем. Аналитики начали разрабатывать терминологию и язык для анализа того, чем именно должна заниматься организация — какой портфель продуктов она должна выпускать, на какие рынки выходить и т. д. Значительный вклад в этот анализ внесли И. Ансофф (Ansoff, 1965; 1979) и некоторые консалтинговые компании. Ансофф обсуждал внутреннюю структуру компании в терминах «ответственность», «центр прибыли», «экономия от масштаба», однако его анализ был более общим и менее глубоким, чем подход, позже разработанный в рамках экономической теории фирмы. Кроме этого, в первых теориях менеджмента начали рассматривать вопрос о внутренней структуре организации, необходимой для реализации той или иной продуктовой стратегии. Здесь большую роль сыграла работа историка бизнеса А. Чандлера (Chandler, 1962).

Теория позиционирования М. Портера

Следующим серьезным прорывом в области стратегического управления стала концепция позиционирования, разработанная в 1980-е годы М. Портером (Porter, 1979; 1980). Он впервые в стратегическом менеджменте в явном виде использовал термины и концепции экономической теории, а именно — теории организации промышленности (industrial organization). Портер предложил считать задачей стратегического менеджмента определение «позиции» фирмы в отрасли, которая позволит ей получить конкурентное преимущество и увеличить свою прибыль. Эта «позиция» сводилась к выбору продукта, степени его дифференциации, масштаба производства и целевого потребителя — именно эти переменные являются ключевыми в теории организации промышленности. Единственное принципиальное различие между двумя подходами (помимо разной степени формализации) в том, что Портер учит, как не допустить уменьшения прибыли фирмы (в том числе и такой ситуации, когда часть «выгоды» уходит потребителям), а приверженцы теории организации промышленности показывают, как обеспечить максимальную выгоду для общества (прежде всего для потребителей). В остальном аргументация и риторика двух подходов весьма похожи (экономист, который начнет читать книгу Портера, будет постоянно ловить себя на мысли, что он читает учебник по industrial organization).
Портер сформулировал свою теорию в максимально простой и эффектной форме, которая позволяет преподавать ее бизнесменам. Во-первых, он сформулировал концепцию пяти сил конкуренции, которые снижают прибыль фирмы: действующие конкуренты, потенциальные конкуренты, товары-субституты, поставщики, потребители. Выбирать позицию фирмы в отрасли необходимо так, чтобы общее действие этих сил было минимальным. Во-вторых, он предложил три шипа стратегии: абсолютное преимущество в затратах, дифференцирование и фокусирование на отдельном типе потребителей. Данные типы стратегии также опирались на концепции экономической науки (прежде всего, экономию от масштаба и теорию монополистической конкуренции).
Какое отношение теория Портера имела к экономической теории фирмы? Хотя в явном виде Портер не формулировал для себя задачу определить границы фирмы и ее структуру, тем не менее ему пришлось затронуть эти вопросы тем или иным образом. Например, стратегия абсолютного преимущества в затратах непосредственно связана с обсуждением горизонтальных границ фирмы, но Портер не ставит вопрос о них и понимает источники преимущества в затратах значительно шире, чем простая экономия от масштаба (Porter, 1985. Р. 62 — 118). Далее, при обсуждении проблемы диверсификации Портер рассматривает соответствующие изменения внутренней структуры фирмы, которые порождают различные выгоды (например, совместное использование одних активов или подразделений, то есть вновь экономию от масштаба), а также потери (стоимость координации, компромисса, негибкости) (Porter, 1985. Р 317— 349). Здесь Портер максимально близко подходит к проблематике теории фирмы, и хотя он не использует понятие оппортунистического поведения или агентской проблемы, но обсуждает связанные с ними факторы. По Портеру, стоимость координации — это дополнительные затраты, связанные с необходимостью согласовать использование одного актива или отдела разными подразделениями; стоимость компромисса — потери в эффективности деятельности совмещенного отдела, обусловленные тем, что теперь этот отдел не может вникать в потребности отдельного подразделения более глубоко и вынужден жертвовать какими-то из них; стоимость негибкости — замедление реакции на действия конкурентов и возможность перестройки подразделения. Очевидно, что указанные явления тесно связаны с проблемой оппортунистического поведения, но последняя представляет собой отдельный фактор, который усиливает величину всех указанных «потерь». Другими словами, для Портера эти потери существуют уже при предположении, что оппортунистического поведения нет. Как и Ансофф, Портер в своих работах вскользь упоминает о том, что нужна индивидуальная ответственность или участие в прибыли, но за этим не стоит какая-либо теория. Если бы Портер ввел в свой анализ эти концепции, ему пришлось бы добавить еще одну главу в своей книге (а возможно, и не одну).
Таким образом, хотя теория Портера представляла собой глубокий и разносторонний анализ фирмы, в ней затрагивалась лишь часть дилемм интеграции, часть проблем внутренней структуры, при этом анализ оппортунистического поведения отсутствовал. Последний факт неудивителен, поскольку к началу 1980-х годов основные идеи теории контрактов были только высказаны в отдельных научных статьях, но еще не стали общеизвестными для академического сообщества.
Что могла дать теория Портера для экономической науки? В строгом методологическом плане почти ничего, так как она уже была блестящим применением экономической теории к проблемам конкурентной стратегии фирмы, но только экономической теории в ее «дооппортунистической» форме.

Ресурсная концепция фирмы

В конце 1980-х годов сформировался другой подход к изучению источников устойчивых конкурентных преимуществ, в котором акцент сделан не на рынке продуктов, а на рынке ресурсов фирмы (Wernerfelt, 1984). Была высказана мысль о том, что все фирмы неоднородны по своим ресурсам, следовательно, при выборе конкурентной стратегии нужно исходить из конкретных ресурсов фирмы. Кроме того, только редкие и ценные ресурсы, которые не могут быть воспроизведены конкурентами, можно использовать для получения прибыли выше средней в длительном периоде. За несколько лет данная теория приобрела известность и получила название ресурсный подход (resource-based view).
Ряд авторов выступили с уточнением и развитием данной концепции (Barney, 1986; Dierickx, Cool, 1989; и др.). Для более точного описания ресурсов, которые могут стать источником конкурентных преимуществ, была разработана концепция ценного, редкого, не-имитируемого и незаменимого — в английской аббревиатуре VRIN (valuable, rare, inimitable, non-substitutable) — ресурса (Barney, 1991). Таким может быть практически любой ресурс компании: технология, работники, местоположение, бренд и т. п.
Например, основными VRIN-ресурсами компаний The Coca-Cola Company и PepsiCo, Inc. являются их бренды, так как формулу напитка при современном развитии химии скопировать не составляет особого труда. Основной уникальный ресурс многих успешных розничных магазинов — их местоположение, которое конкуренты не могут скопировать. Основное конкурентное преимущество «Боржоми» — уникальный природный источник. Для технологических компаний VRIN-ресурсом становится сама технология или защищающие ее патенты. Например, уникальная компетенция компании Sharp в технологии производства плоских мониторов позволила ей долгое время быть лидером на рынке ЖК-дисплеев, а успешность бизнеса компании DuPont обеспечивалась преимущественно ее патентами.
Другим важным элементом ресурсного подхода стала идея «способности» (capability) или «компетенции» (competence) организации.
В отличие от ресурса, который представляет собой что-то конкретное (патент, оборудование, месторождение и т. п.), способность или компетенция организации заключается в некоторой комбинации ресурсов, людей, организационных структур, знаний, правил и т. п., которая позволяет этой организации делать то, на что не способны другие организации. Эту идею высказывали разные ученые, но действительно популярной она стала после публикации статьи «Ключевые компетенции корпорации» (Prahalad, Hamel, 1990), также направленной на критику «продуктового» подхода к стратегическому управлению.
Например, компания Honda удерживает лидерство в производстве мощных двигателей, что создает ее конкурентные способности на рынках мотоциклов, автомобилей и т. д. Уникальная способность компании Sony — выпускать компактные продукты, то есть помещать большое количество технологической начинки в ограниченный размер. Для Toshiba, которая прочно удерживала лидерство на рынке ноутбуков в 1990-е годы, ключевой была способность делать ноутбуки, не выдающиеся ни по одному из своих параметров, но в совокупности дающие пользователю надежный, качественный продукт. Уникальная способность Toyota — производить качественные автомобили очень быстро и с очень низкими затратами (вспомним подходы «точно в срок» и «бережливое производство»).
Роль ресурсного подхода для стратегического управления и теории фирмы стала предметом оживленных дискуссий. Попытку определить эту роль предприняла К. Коннер (Conner, 1991). В своей методологической работе она сравнила ресурсный подход с пятью устоявшимися концепциями фирмы: теорией совершенной конкуренции, теорией организации отрасли Дж. Бэйна, шумпетерианским подходом, чикагским подходом и теорией трансакционных издержек. Коннер предположила, что в ресурсном подходе от каждой теории берется как минимум одно положение, но одновременно как минимум одно положение каждой теории отрицается.
В целом ресурсный подход можно рассматривать как новую теорию фирмы, предлагающую свое объяснение причин существования фирмы вне зависимости от факторов оппортунизма: фирма может создавать уникальные наборы ресурсов, которые не могут быть воспроизведены с помощью рыночных трансакций другими фирмами. В качестве примера Коннер использовала воображаемую ситуацию, в которой неявное знание может быть использовано в интегрированной фирме, но теряется или не создается в контрактных отношениях3.

Стратегическая теория фирмы?

Наиболее решительно настроенные авторы высказались в пользу разработки особой стратегической теории фирмы, которая принципиально отличается от других теорий. Впервые эту идею предложил Р. Рамелт (Rumelt, 1984). Он обратил внимание на то, что стратегический менеджмент с трудом может использовать выводы неоклассической теории, поскольку в последней не учитываются такие существенные факторы, как разнородность ресурсов и причинно-следственная неоднозначность. Разнородность ресурсов означает, что каждая фирма вынуждена работать со своим уникальным набором ресурсов, поэтому не может просто повторить то, что делают другие фирмы, а вынуждена искать свою оптимальную комбинацию этих ресурсов и способ управлениями ими. Причинно-следственная неоднозначность значительно усложняет эту задачу, поскольку фирма заранее не знает, насколько успешной окажется та или иная комбинация ее уникальных ресурсов. Более того, даже успешная фирма не может с уверенностью сказать, какие именно действия привели к успеху, а какие не оказали влияния или оно было отрицательным.
Чтобы преодолеть эту ограниченность, Рамелт предложил формальную микроэкономическую модель отраслевого равновесия, в которой в производственную функцию включена переменная разнородности фирмы, а результат ее деятельности имеет вероятностный исход. Из данной модели Рамелт сделал вывод, что в условиях неоднозначности фирмы предпочтут не входить в отрасль, где имеются устоявшиеся лидеры и где непонятно, как и когда можно будет достичь сопоставимых с ними затрат и качества. Заметим, однако, что формализация в данном случае вряд ли оказалась продуктивным решением, так как, с одной стороны, общий вывод понятен и без математического анализа, а с другой — довольно трудно измерить такие переменные, как «причинно-следственная неоднозначность» или «неопределенность». Вероятно, по этой причине с момента публикации статьи Рамелта никаких значимых выводов с помощью подобного моделирования не сделано.
Позже некоторые авторы вновь использовали термин «стратегическая теория фирмы», но уже не в том смысле, как это делал Рамелт. К стратегической стали относить все теории фирмы, которые появлялись в рамках теории стратегического управления: и ресурсный подход, и концепцию динамических способностей (см. ниже), и вообще чуть ли не весь стратегический менеджмент. Например, по мнению Н. Фосса, стратегическая теория фирмы должна ответить на четыре вопроса: о природе, границах, структуре фирмы, а также ее конкурентных преимуществах (Foss, 1999). Аналогичного «интегративного» подхода придерживается В. Л. Тамбовцев: с его точки зрения, стратегическая теория фирмы включает все множество теорий фирмы (трансакцион-ный подход и пр.), возникших после неоклассики (Тамбовцев, 2010)4.
Однако такой «интегративный» подход представляется весьма спорным. Главный аргумент его сторонников заключается в том, что экономическая теория фирмы не учитывает тот или иной важный фактор, а стратегическая теория фирмы его учитывает, и потому это самостоятельная и более совершенная теория. Методологически данное утверждение некорректно, потому что если мы говорим о позитивном объяснении поведения фирмы и выявлении ряда факторов, которые такая теория на определенном этапе развития еще не успела включить в свой анализ, отсюда должен следовать вывод о необходимости скорейшего включения данных факторов в позитивную теорию, а не о создании некоторой «новой» теории с двусмысленным названием. Как было замечено в первом разделе данной статьи, менеджмент использует достижения разных дисциплин, в том числе экономической теории, но нужно ли при этом говорить, что последняя становится частью первого? Более корректно считать, что должна существовать единая позитивная экономическая теория фирмы, которая отвечает на основные вопросы о природе, размерах и структуре фирмы, а также самостоятельная инструментальная теория стратегического управления, которая может опираться на экономическую теорию фирмы для формулировки практических стратегий создания конкурентных преимуществ5. Действительно, нужно признать, что стратегический менеджмент (в лице ресурсного подхода) обогнал экономическую теорию в вопросах объяснения конкурентных преимуществ. Однако здесь нельзя делать методологическую ошибку и провозглашать создание самостоятельной «стратегической теории фирмы». Особенности исторического развития науки не отменяют логических принципов ее методологии, когда рано или поздно надо назвать все вещи своими именами. Новая теория фирмы, которую развивали авторы работ по стратегическому управлению, методологически есть лишь развитие, или расширение экономической теории фирмы.

Вклад ресурсной концепции в экономическую теорию фирмы

Чтобы лучше понять данное утверждение, можно более четко выделить вклад ресурсной концепции в развитие экономической теории фирмы. По сути, ресурсный подход представляет собой некоторую модификацию простой логики расширения6: не каждое раздвиже-ние границ фирмы выгодно. Неразумно расширять границы фирмы в секторы, для которых фирма не обладает VRIN-ресурсами, так как в длительном периоде в этих секторах не будет прибыли.
Такое развитие основной логики теории фирмы становится еще более содержательным и интересным, если мы применим его к каждой из интеграционных дилемм по отдельности.
Если предприниматель решает дилемму вертикальной интеграции, то он должен принять во внимание не только потенциальный оппортунизм поставщика или заказчика, но и наличие у последнего VRIN-ресурсов. Если поставщик или заказчик является монополистом, то здесь необходима интеграция, а ресурсная аргументация ничего не меняет в теории фирмы. Но если между поставщиками или заказчиками существует конкуренция, то оппортунистическая аргументация не дает поводов к интеграции, чего нельзя сказать о ресурсном подходе.
Если отдельные поставщики или заказчики извлекают дополнительную ренту от более производительных ресурсов, то фирма может присвоить эту ренту, если интегрируется с данными поставщиками.
Обратим внимание: в таком случае решение об интеграции принимают не для борьбы с оппортунизмом, а для расширения — интегрироваться туда, где возможна прибыль в длительном периоде.
Если мы рассмотрим дилемму горизонтальной интеграции, то здесь также учет разнородности ресурсов меняет организационное решение. При горизонтальной интеграции фирма получает выигрыш за счет экономии от масштаба, но ее выигрыш будет больше при интеграции с ресурсами, VRIN-свойства которых выше. Если антимонопольное законодательство разрешает компании иметь долю рынка 30%, она должна постараться приобрести в рамках этих 30% производственные мощности с наилучшими VRIN-характеристиками, чтобы еще больше увеличить свою прибыль за счет рикардианской ренты. Аналогичная аргументация может быть применена к дилемме связанной интеграции — наличие VRIN-ресурсов в поглощаемом секторе усиливает аргументы в пользу интеграции.
В случае с дилеммой конгломератной интеграции, по-видимому, аргументы ресурсного подхода имеют наибольшее значение, поскольку все остальные объяснения в этом случае вообще не работают. Возможно, ресурсная теория конгломерата наиболее правдоподобно объясняет существование успешных конгломератов, которые можно рассматривать как коллекцию VRIN-ресурсов.
В подобной модификации решения дилемм интеграции и заключается основной вклад ресурсного подхода в развитие теории фирмы. Как видно, учет неоднородности ресурсов и различных неопределенностей составляет полезный вклад в развитие общей теории фирмы, но при этом следует подчеркнуть, что ресурсный подход не является самостоятельным, а лишь добавляет новые переменные в анализ экономической теории фирмы. Принятие любого решения об интеграции всегда будет учитывать не только VRIN-выигрыш, но и потенциальные потери от оппортунистического поведения, которые могут перекрыть любые выгоды от интернализации VRIN-ресурсов.

Концепция динамических способностей

Теоретически любая фирма может создать уникальную комбинацию ресурсов для текущей рыночной ситуации и получить преимущество перед всеми конкурентами. Но в длительной перспективе данное преимущество будет потеряно по двум причинам: конкуренты будут пытаться превзойти это преимущество, и раньше или позже у них это получится; технологии и спрос меняются, и вскоре на рынке будет востребован продукт или услуга другого типа. Возникает вопрос: сможет ли данная фирма еще раз повторить свой успех с поиском наилучшей комбинации ресурсов и сохранить (или вновь получить) конкурентное преимущество перед другими фирмами? Для отражения этой теоретической проблемы в 1990-е годы появилась еще одна версия ресурсного подхода, в рамках которой в качестве особого и наиболее важного ресурса фирмы рассматривались так называемые динамические способности (dynamic capabilities) — умение постоянно создавать новые эффективные комбинации материальных и нематериальных ресурсов (Teece et al., 1990). Поскольку любые другие конкурентные преимущества, даже основанные на VRIN-pecypcax, имеют тенденцию к ослаблению по причине действия «естественных сил конкуренции» (А. Маршалл), для сохранения конкурентных преимуществ наиболее важна способность постоянно воспроизводить все новые и новые эффективные комбинации ресурсов.
Например, компания Apple Inc. в течение нескольких десятилетий умудрялась практически постоянно формировать новые комбинации ресурсов и предлагать рынку новые продукты (персональный компьютер Macintosh, настольный лазерный принтер LaseWriter, семейство ноутбуков от Powerbook до МасВоок, плеер iPod и интернет-магазин музыки iTunes, смартфон iPhone, планшетный компьютер і Pad и т. д.), которые практически всегда предлагали рынку революционные концепции и идеи. Однако успех конкретных продуктов Apple был недолговечен по той причине, что конкуренты копировали их. Сначала компания Microsoft повторила в своей операционной системе и офисных приложениях максимально дружественный графический интерфейс Apple, и благодаря более агрессивной ценовой политике и сетевому эффекту смогла захватить большую долю рынка, оставив Apple небольшой нишевый сегмент ее фанатов. После появления революционных і Phone и і Pad другие компании смогли относительно быстро выпустить продукты, не уступающие по качеству. Основным конкурентом стала южнокорейская компания Samsung, предложившая свои смартфоны и планшетные компьютеры, которые в настоящее время продаются в два раза активнее продуктов Apple, постепенно теряющей долю рынка. На этом примере хорошо видно, что удерживать устойчивое конкурентное преимущество компания Apple сможет только в том случае, если будет обладать особыми динамическими способностями, позволяющими постоянно создавать новые комбинации ресурсов, дающие хотя бы временное преимущество перед конкурентами. Однако вопрос о том, в чем именно заключаются эти динамические способности — в уникальных организационных рутинах или индивидуальных талантах выдающихся менеджеров типа Стива Джобса, — остается открытым.
Различие между ресурсным подходом и концепцией динамических способностей хорошо сформулировал В. Катькало (2006). Ресурсный подход более статичен, ценность ресурсов в нем создается экзогенным образом для организации, а ренты определяются объективной редкостью ресурсов («по Рикардо»). Концепция динамических способностей рассматривает конкуренцию как процесс, ценность ресурсов создается внутри компании, а ренты шумпетерианские (имеют временный характер и исчезают по мере того, как конкуренты успевают скопировать инновации фирмы). Однако концепция динамических способностей столкнулась с серьезной критикой различных авторов, указавших на невозможность измерения данного «ресурса» и очень ограниченные предсказательные способности.
Какие выводы следуют різ концепции динамических способностей для экономической теории фирмы? Один из выводов — что в конечном счете наиболее ценным ресурсом для фирмы является топ-менеджер, поскольку именно в нем заключаются динамические способности высшего порядка, которые необходимы для реконфигурации всех остальных ресурсов (Сторчевой, 2006). Однако можно ли на базе концепции динамических способностей сделать какие-то выводы о размере или структуре фирмы? Как использовать эту концепцию для решения интеграционных дилемм? Единственный общий вывод, который можно здесь сделать, заключается в том, что чем более совершенными динамическими способностями обладает фирма, тем более эффективные решения интеграционных дилемм будут найдены. Но никаких конкретных дополнительных выводов, к сожалению, сделать нельзя, и данный факт отражает общую методологическую проблему концепции динамических способностей: она опирается на абстракции такого высокого уровня, который можно использовать для широкого философского дискурса, но невозможно применить для нетавтологичного объяснения реальных дилемм интеграции.
Кроме того, концепция динамических способностей сама могла бы выиграть от использования экономической теории фирмы. В частности, в ней совершенно не учитывается фактор оппортунизма и предполагается, что если личные или организационные ограничения мешают работникам и менеджерам компании быть «динамичными», эти ограничения нужно преодолеть путем создания соответствующих навыков или компетенций. Но почему авторы данной теории уверены, что работники и менеджеры с развитой «способностью к изменениям» в большинстве случаев будут изобретательно и динамично максимизировать прибыль организации, а не свою полезность, рі не придумают соответствующие «новые» способы выполнения этой задачи. Речь может идти как о скромном «отлынивании», так и о полной блокировке изменений, которые связаны, например, с увольнением персонала. Очевидно, что без использования инструментов экономической теории фирмы конструирование «идеальных динамических способностей» фирмы невозможно.

Концепция знаний

Некоторые теоретики подчеркивали важность знаний как ключевого фактора, определяющего конкурентные преимущества фирмы. Данное направление анализа часто рассматривается как развитие ресурсного подхода в стратегическом менеджменте, хотя исторически оно возникло несколько раньше в рамках экономической теории. Приверженцы этой идеи понимают фирму не только как набор определенных ресурсов, но и как коллективные знания и умения, сформированные в ходе развития фирмы и исчезающие в случае прекращения ее существования. В экономической теории подобный взгляд на фирму как на «пул нематериальных ресурсов» выразила Э. Пенроуз (Penrose, 1959). Позже Р. Нельсон и С. Уинтер предложили целую эволюционную теорию, положив в ее основу концепцию «рутин» как способностей фирмы (Nelson, Winter 1982). К сожалению, данная теория не опиралась на методологический индивидуализм и оказалась трудносовместимой с экономической теорией фирмы. В явном виде концепция знаний (knowledge-based view of the firm) была предложена в начале 1990-х годов независимо друг от друга несколькими авторами (Nonaka, 1991; Kogut, Zander, 1992; Foss, 1993; Grant, 1996). И. Нонака подчеркнул роль фирмы как механизма хранения и передачи неявного знания, которое не может быть формализовано. Б. Когут и У. Зандер предложили новый подход, в котором существование фирмы и решение о ее границах объяснялось не влиянием трансакционных издержек, а проблемой хранения и передачи неявного организационного знания. Н. Фосс предложил компетентностную теорию фирмы (competency theory of the firm) как альтернативное объяснение существования и размеров фирмы по отношению к контрактной теории. В этой теории существование фирмы объясняется наличием уникальных компетенций предпринимателя, который «может продавать свои услуги через контракт, а может создать фирму» (Foss, 1993. Р. 136). Границы фирмы определяются тем, что ее компетенции позволяют производить эффективно «больше того же самого» или «больше чего-то тесно связанного», что ведет к горизонтальной интеграции и диверсификации.
Еще одной версией концепции знаний стал подход Р. Гранта. Он исходил из предположения о том, что основное предназначение фирмы заключается не в хранении знаний, а в создании условий для раскрытия и применения индивидуальных знаний ее работников. Позже Грант пытался показать, что фирмы лучше справляются с организацией международной инновационной деятельности, чем альянсы и рыночные контракты (Almeida et al., 2002).
Можно ли считать данные теории «альтернативным» объяснением фирмы? Несмотря на их безусловную оригинальность, ответ будет отрицательным, так как их основные аргументы полностью встраиваются в логику экономической теории фирмы. Знания и компетенции фирмы часто представляют собой неделимое капитальное благо, а процесс их сохранения, улучшения и передачи — неделимый производственный процесс, которые во многих случаях должны быть «погружены» в одну фирму, потому что требуют систематического формального и неформального общения работников. Однако нужно заметить, что хотя знания как особый ресурс и порождают особые контрактные проблемы, достойные отдельного анализа, наиболее продуктивно этот анализ может быть осуществлен в рамках экономической теории фирмы, а не в качестве «альтернативы». Заметим также, что многие реальные фирмы вовсе не построены вокруг знаний отдельных работников или основанного на знаниях производства. Например, парикмахерская или ресторан быстрого питания, транспортная или складская компания не требуют знаний, которых нельзя найти на рынке. Далее, не все дилеммы определения границ фирмы связаны с проблемой знаний. Например, дилемма горизонтальной интеграции не имеет никакого отношения к знаниям, как и многие дилеммы вертикальной интеграции (например, проблема объединения нефтедобывающей компании, трубопровода, нефтеперерабатывающего завода и бензоколонок и многие подобные ситуации). Следовательно, концепция знаний может быть расширением экономической теории, но не может быть ее альтернативой.
Заметим, что в 1996 г. один из основателей этой концепции Н. Фосс опубликовал статью, в которой содержались критика подходов Коннер (см. выше раздел про ресурсную концепцию) и Когута— Зандера как «альтернативных» объяснений существования фирмы и неявный отказ от его собственных аналогичных заявлений в статье 1993 г. Фосс критиковал указанных авторов за технологический детерминизм и признал, что аргументы концепции знаний необходимы, но недостаточны для существования фирмы — должна существовать угроза оппортунистического поведения7.

Теория открытых инноваций

Концепция знаний сосредоточена на проблеме создания или сохранения знаний как важнейшего неявного ресурса, который трудно скопировать и который может быть основой конкурентных преимуществ. Однако существуют типы знаний (прежде всего — технологические секреты), которые на самом деле можно без труда скопировать, и здесь возникает проблема защиты знаний фирмы. Во многих случаях защитить ноу-хау через контракты невозможно, поэтому естественным ответом здесь всегда была максимальная вертикальная интеграция, помещающая весь инновационный процесс внутрь фирмы и предотвращающая уход знаний за ее пределы. Разумеется, при такой модели возможны потери эффективности за счет оппортунизма, но они компенсируются выгодами от защиты ноу-хау. Это так называемая концепция закрытых инноваций, которые совершаются в одной большой фирме. Именно так всегда действовали гиганты типа IBM или Siemens, которые сосредоточивали все инновации внутри себя.
Однако, в 1990-е годы все чаще компании стали раскрывать свои инновационные процессы и приглашать к участию в них независимых партнеров и разработчиков. В менеджменте данный подход нашел отражение в виде теории открытых инноваций, сформулированной Г. Чезборо (Chesbrough, 2003; 2006). Согласно этой теории, когда соотношение потерь от вертикальной интеграции и выигрыша от контроля ноу-хау не в пользу расширения границ фирмы, необходимо перейти к системе открытой технологии, где основной инноватор выполняет некоторую центральную функцию в общем процессе и получает вознаграждение за свою работу через патент, лицензию, какие-либо услуги или другой способ монетизации создаваемой ценности. Остальную работу выполняют независимые инновационные фирмы, которые развивают на базе данной технологии свои частные продукты и услуги. При этом возможны две ситуации: центральная фирма разрабатывает базовую технологию и передает ее независимым инноваторам; центральная фирма приобретает разработки независимых инноваторов и интегрирует их в свои продукты.
Например, до 1990-х годов IBM концентрировала разработку всех технологий внутри себя. Действовал так называемый синдром «изобретено не нами» (not-invented-here) — никакие внешние разработки даже не принимались во внимание. В то же время лишь малая часть патентов IBM была востребована в их бизнесе, остальные 90% лежали на полке. В начале 1990-х IBM стала терять рынок персональных компьютеров и получила гигантские убытки, вследствие чего ей пришлось принципиально изменить характер своих инноваций: большинство работников R&D (research and development) были сокращены, а компания стала ориентироваться на использование независимых инноваторов на рынке разработки свободного ПО. Аналогичные изменения произошли и в других компаниях. В 1990-е годы Procter&Gamble перешла к максимальному использованию внешних инноваций. Например, нашла в итальянском городе Болонье кондитерскую фабрику, владевшую технологией нанесения изображений на печенье методом струйной печати, и на ее базе выпустила чипсы Pringles с изображениями и текстом, нанесенными на каждый ломтик. При этом затраты P&G на разработку этого продукта составили лишь незначительную долю от обычного объема, а вывести его на рынок удалось вдвое быстрее, чем если бы продукт разрабатывался самой фирмой.
Некоторые крупные компании даже отразили смену идеологии в замене первого слова традиционного лейбла «R&D» на другой термин, обозначающий сотрудничество с внешними разработчиками. Например, Procter&Gamble назвала свою программу C&D (cooperate and develop, кооперируйся и разрабатывай), a Cisco дала аналогичной программе название A&D (acquire and develop — приобретай и разрабатывай).
Разумеется, концепция открытых инноваций не отменяет полностью логики вертикальной интеграции и концепцию знаний. В разных интеграционных дилеммах эти подходы будут проявлять себя по-разному. Например, если мы говорим о горизонтальной интеграции независимых команд разработчиков, то концепция знаний вряд ли будет пригодна для разработки убедительных аргументов за или против интеграции, а теория открытых инноваций однозначно утверждает, что лучше обойтись без интеграции, так как независимые конкурирующие команды могут работать гораздо эффективнее. В частности, прорывные инновации просто не появятся, если будет существовать одна полностью горизонтально интегрированная фирма.
Если же мы рассмотрим дилемму вертикальной или функциональной интеграции, то здесь априори нельзя сделать универсальный вывод для всех случаев, поскольку знание как ресурс может быть весьма различным и необходимо учесть его тип (кодифицируемость, возможность продать промежуточный продукт знаний на рынке, возможность получить патент и т. п.). Таким образом, концепции знаний и открытых инноваций добавляют важные аргументы в анализ экономической теории фирмы, помогающие анализировать высокотехнологичные отрасли.

Мы рассмотрели основные подходы к изучению фирмы в области стратегического менеджмента и управления знаниями. В большинстве случаев идея того или иного управленческого подхода достаточно органично встраивается в структуру экономической теории фирмы, причем позволяет ее расширить и приблизить к реальности (например, учесть неоднородность ресурсов или обратить более пристальное внимание на роль знаний). Однако создание некоей самостоятельной теории — «стратегической теории фирмы» или «концепции знаний» — представляется методологически некорректным. Если мы говорим о позитивной теории фирмы, отвечающей на вопросы о природе, размерах и структуре фирмы, то наиболее последовательным и глубоким подходом здесь является экономическая теория фирмы, в которую легко включить дополнительные аргументы типа неоднородности ресурсов или знаний. Это позволяет уточнить выводы самой экономической теории фирмы и дать более фундаментальную и систематическую интерпретацию этих
аргументов. Если же мы говорим о теории стратегического менеджмента как о прикладной дисциплине, то она должна не изобретать свою «кустарную» позитивную теорию фирмы, а опираться на готовую экономическую теорию (при необходимости дополнив ее нужными аргументами) и сосредоточиться на разработке практических инструментов анализа и принятия решений о границах и структуре фирмы.
1 Обсуждение общей экономической теории фирмы см. в: Сторчевой, 2012.
2 Подробное обсуждение эволюции теории стратегического управления см. в: Катькало, 2006.
3 Строго говоря, данный пример весьма актуален, но относится скорее к концепции знаний, которая обсуждается ниже, и слишком узок для общего ресурсного подхода.
4 См. также: Бухвалов, Катькало, 2005; Бухвалов, 2010.
5 Аналогичное мнение о более фундаментальном характере экономической теории высказывал О. Уильямсон (Williamson, 1991).
6 См.: Сторчевой, 2012. С. 60-61.
7 Для обоснования этого Фосс использовал тот же мысленный эксперимент, который в статье 1993 г. подтверждал обратную позицию. Тогда он просил читателя представить общество с абсолютно моральными людьми, где, согласно контрактному подходу, никакие фирмы не должны существовать, но тем не менее они существуют по причине накопленных компетенций. В статье 1996 г. Фосс на основании того же эксперимента делает вывод, что без наличия оппортунистического поведения такое взаимодействие может быть организовано через рыночные контракты.


Список литературы

Бухвалов А. В. (2010). Дискуссия о стратегической теории фирмы // Российский журнал менеджмента. Т. 8, № 1. С. 3—4. [Bukhvalov А. V. (2010). A Discussion on The Strategic Theory of the Firm // Russian Management Journal. Vol. 8, No 1. P. 3—4.]
Бухвалов А. В., Катькало В. С. (2005). Эволюция теории фирмы и ее значение для исследований менеджмента // Российский журнал менеджмента. Т. 3, № 1. С. 75-84. [Bukhvalov А. V., Katkalo V. S. (2005). Evolution of the Theory of the Firm and its Measning for Management Research // Russian Journal of Management. Vol. 3, No 1. P. 75-84.]
Катькало В. С. (2006). Эволюция теории стратегического управления: монография. СПб.: Издат. дом С.-Петербургского гос. ун-та. [Katkalo V. S. (2006). Evolution of the Strategic Management Theory. St. Petersburg, Publishing House of St. Petersburg State University].
Сторчевой M. A. (2006). Некоторые сомнения в концепции динамических способностей // Вестник С.-Петербургского ун-та. Вып. 4. С. 176 — 183. (Сер. «Менеджмент»). [Storchevoy М. А. (2006). Some Doubts in the Dynamic Capabilities Theory // Vestnik Sankt-Peterburgskogo Universiteta. No 4. P. 176 — 183.]
Сторчевой M. A. (2012). Экономическая теория фирмы: систематизация // Вопросы экономики. № 9. С. 41 — 66. [Storchevoy М. А. (2012). The Economic Theory of the Firm: A Generalization // Voprosy Economiki. No 9. P. 16 — 66.]
Тамбовцев В. Л. (2010). Стратегическая теория фирмы: состояние и возможное развитие // Российский журнал менеджмента. Т. 8, № 1. С. 5 — 40. [Tambovtsev V L. (2010). The Strategic Theory of the Firm: Present State and Perspectives // Russian Management Journal. Vol. 8, No. 1. P. 5 — 40.]
Almeida P., Song J., Grant R. M. (2002). Are Firms Superior to Alliances and Markets? An Empirical Test of Cross-Border Knowledge Building // Organization Science. Vol. 13, No 2. P. 147-161.
Ansoff I. (1965). Corporate Strategy: An Analytic Approach to Business Policy for Growth and Expansion. N. Y.: McGraw-Hill.
Ansoff I. (1979). Strategic Management. Wiley. [Рус. пер.: Ансофф И. Стратегическое управление. М.: Экономика, 1989.]
Barney J. В. (1986). Strategic Factor Markets: Expectations, Luck and Business Strategy // Management Science. Vol. 32, No 10. P. 1231-1241.
Barney J. B. (1991). Firm Resources and Sustained Competitive Advantage // Journal of Management. Vol. 17, No 1. P. 99-120.
Chandler A. D., Jr. (1962). Strategy and Structure: Chapters in the History of the American Industrial Enterprise. Cambridge, MA: MIT Press.
Chesbrough H. W. (2003). Open Innovation: The New Imperative for Creating and Profiting from Technology. Boston, MA: Harvard Business School Press.
Chesbrough H. W. (2006). Open Business Models: How to Thrive in the New Innovation Landscape. Boston, MA: Harvard Business School Press.
Conner K. R. (1991). A Historical Comparison of Resource-Based Theory and Five Schools of Thought Within Industrial Organization Economics: Do We Have a New Theory of the Firm? // Journal of Management. Vol. 17, No 1. P. 121 — 154.
Dierickx I., Cool K. (1989). Asset Stock Accumulation and Sustainability of Competitive Advantage // Management Science. Vol. 35, No 12. P. 1504-1511.
Foss N. (1993). Theories of the Firm: Contractual and Competence Perspectives // Journal of Evolutionary Economics. Vol. 3, No 2. P. 127—144.
Foss N. (1999). Research in the Strategic Theory of the Firm: 'Isolationism' and 'Integrationism // Journal of Management Studies. Vol. 36, No 6. P. 725—755.
Grant R. M. (1996). Toward a Knowledge-Based Theory of the Firm. // Strategic Management Journal. Vol. 17. Winter Special Issue. P. 109 — 122.
Grant R. M. (2002). The Knowledge-Based View of the Firm // The Strategic Management of Intellectual Capital and Organizational Knowledge / C. W. Choo, N. Bontis (eds.). Oxford: Oxford University Press.
Kogut B., Zander U. (1992). Knowledge of the Firm, Combinative Capabilities, and the Replication of Technology // Organization Science. Vol. 3, No 3. P. 383—397.
Nelson R., Winter S. (1982). An Evolutionary Theory of Economic Change. Cambridge, MA: Belknap Press of Harvard Univsersity Press. Nonaka I. (1991). The Knowledge-Creating Company // Harvard Business Review. Vol. 69, No 6. P. 96-104. Penrose E. T. (1959). The Theory of the Growth of the Firm. N. Y.: Wiley.
Pitelis C. N., Teece D. J. (2009). The (New) Nature and Essence of the Firm // European Management Review. Vol. 6, No 1. P. 5 — 15.
Porter M. E. (1979). How Competitive Forces Shape Strategy // Harvard Business Review. Vol. 57, No 2. P. 137-145.
Porter M. E. (1980). Competitive Strategy. N. Y.: Free Press.
Porter M. E. (1985). Competitive Advantage. N. Y.: Free Press.
Prahalad С. K., Hamel G. (1990). The Core Competence of the Corporation // Harvard Business Review. Vol. 68, No 3. P. 79-91.
Rumelt R. P. (1984). Towards a Strategic Theory of the Firm // Competitive Strategic Management / R. Lamb (ed.). Englewood Cliffs, NJ: Prentice Hall. P. 556-570.
Teece D J., Pisano G., ShuenA. (1990). Firm Capabilities, Resources, and the Concept of Strategy. Center for Research in Management // CCC Working Paper. No 90-8 / University of California, Berkeley.
Wernerfelt B. (1984). The Resource-Based View of the Firm // Strategic Management Journal. Vol. 5, No 2. P. 171-180.
Williamson О. E. (1991). Strategizing, Economizing, and Economic Organization // Strategic Management Journal. Vol. 12, No 2 (Special Issue). P. 75 — 94.
Комментарии (2)add comment

Денис said:

Полностью согласен с предыдущим комментарием.
30 Апрель, 2013

татьяна said:

Читала В.С. Катькало. Очень достойно. Эта статья ничем не тронула. Выводы с претензией на великого ученого.
Но величия не увидела.
Извините за резкость.
25 Апрель, 2013

Написать комментарий
меньше | больше

busy