НОВАЯ ИНФОРМАЦИОННО-ПОВЕДЕНЧЕСКАЯ ПАРАДИГМА: КОНЕЦ РАВНОВЕСНОЙ ТЕОРИИ ИЛИ ЕЕ ВТОРОЕ ДЫХАНИЕ?


НОВАЯ ИНФОРМАЦИОННО-ПОВЕДЕНЧЕСКАЯ ПАРАДИГМА: КОНЕЦ РАВНОВЕСНОЙ ТЕОРИИ ИЛИ ЕЕ ВТОРОЕ ДЫХАНИЕ?

Индекс материала
НОВАЯ ИНФОРМАЦИОННО-ПОВЕДЕНЧЕСКАЯ ПАРАДИГМА: КОНЕЦ РАВНОВЕСНОЙ ТЕОРИИ ИЛИ ЕЕ ВТОРОЕ ДЫХАНИЕ?
Страница 2
Все страницы

Ю. ЯСИНСКИЙ,

доктор экономических наук, профессор, зав. кафедрой экономической теории Академии управления при Президенте Республики Беларусь,

А. ТИХОНОВ,

доктор экономических наук, профессор кафедры экономической теории Академии управления при Президенте Республики Беларусь

Значение теории общего равновесия (ТОР) для экономической науки XX в. трудно переоценить. В теоретическом плане она безупречна по своей внутренней логике и уникальна по широте охвата явлений. И хотя эта концепция часто подвергалась критике с разных сторон, иногда оправданно, а иногда нет (1), она фактически утвердилась как своего рода "эталон экономической теории", благодаря которому экономисты "могли опереться на общую и цельную систему представлений об экономике, функционирование которой объяснялось на основе лишь ее собственных внутренних закономерностей" (2). Причем не только теоретики, но и многие практики, включая авторов экономических реформ 1990-х годов, в явной или неявной форме опирались именно на эту теорию (3). И несмотря на то что политика в духе "Вашингтонского консенсуса" (фактически основанная на ТОР), мягко говоря, не у всех вызывала одобрение, трудно было противопоставить ей некую концепцию, которая в теоретическом плане могла бы конкурировать с ТОР по своей простоте и концептуальной стройности.

Однако в XXI в. опровержение равновесной парадигмы для многих экономистов стало свершившимся фактом. Действительно, Дж. Стиглиц и Дж, Акерлоф показали, что экономическая информация эндогенна, то есть формируется в процессе общения субъектов. Следовательно, она по определению не может быть совершенной, так как зависит от сознательных действий экономических агентов, их интересов и когнитивных качеств (4). В свою очередь, исследования поведения экономических субъектов (Д. Канеман, А. Тверски, В. Смит и др.) дополнили этот вывод. Человеческий выбор является "квазирациональным", а не рациональным, как это принимается в традиционных равновесных теоретических моделях (5).

Тем не менее эффекты асимметрии информации (ЭАИ) не "устраняют" рыночное равновесие, а существенно меняют трактовку этого понятия. Во-первых, под влиянием ЭАИ происходит смещение равновесия. Причем в зависимости от институциональной организации рынка можно выделить два альтернативных типа этих смещений: благоприятные и неблагоприятные. Во-вторых, само по себе "равновесие" - не просто некая геометрическая точка (совпадающая с пересечением линий спроса и предложения), а сбалансированное состояние рынка. Если реальное состояние от него значительно отклоняется, нарастают противоречия. Но до известной границы эти отклонения имеют место всегда, причем не как "флуктуации", а как закономерные смещения, направления которых зависят от институциональной структуры рынка.

Кроме того, при описании макроэкономической системы следует помнить, что закономерности, определяющие динамику макросистемы, связаны с микроэкономическими процессами, но несводимы к ним и не выводимы из них. Более того, макродинамические силы сами влияют на поведение отдельных экономических субъектов и деятельность микроэкономических структур. Поэтому в действительности микро-и макроуровни взаимодействуют, являясь качественно различными.

На этой основе мы постараемся показать, что в рамках информационно-поведенческой парадигмы равновесный подход не отвергается, а скорее получает дальнейшее развитие, что открывает новые перспективы как для развития теоретического аппарата экономической науки (в том числе и в плане появления более содержательной теоретической системы по сравнению с классической ТОР), так и для ее прикладных аспектов.

Основания для пересмотра равновесной парадигмы: неопределенность и асимметрия информации

Главным основанием для пересмотра равновесной парадигмы является вывод об эндогенности экономической информации и, следовательно, о ее "естественном несовершенстве", которое несводимо к традиционному несовершенству (понимаемому как отсутствие определенных данных, их дефицит или искажение по сравнению с эталоном). Последнее не угрожает фундаментальным положениям концепции Вальраса. Дж. Стиглер и Р. Коуз показали, что несовершенства информации, интерпретируемые таким образом, могут быть очень просто включены в модель рыночного равновесия. Они приведут к дополнительным издержкам, которые в связи с поиском и уточнением информации будут вынуждены нести экономические субъекты, к некоторому росту цен, снижению эффективности экономической системы (по сравнению с ее "эталонным", информационно нейтральным состоянием) - только и всего. Данная точка зрения исходит из экзогенности информации, которая в принципе существует в совершенном виде и не зависит от действий экономических субъектов.

Однако Дж. Стиглиц и Дж. Акерлоф доказали, что информация - не обыкновенное благо. Во-первых, функция полезности от информации отличается от аналогичной функции для традиционных благ. Она не обязательно выпукла, ее производная может быть отрицательной. Иными словами, приращение определенного количества информации может не иметь смысла или характеризоваться как возрастающей, так и снижающейся полезностью (может наступить такой момент, когда дополнительная информация только сбивает с толку). В современной науке нет единого взгляда на функцию полезности от информации. Причем из всех существующих точек зрения на вид этой функции, пожалуй, нет такой, которая была бы безусловно предпочтительнее всех остальных (6). Это означает, что закон снижающейся предельной полезности, свойственный для экономических благ и принимаемый в концепции общего и частного равновесия, в отношении информации по крайней мере, не всегда справедлив. Во-вторых, информация изначально не может быть нормальным товаром, так как ее ценность заранее (до того, как она раскрыта) неизвестна, а следовательно, и цену установить нельзя. С другой стороны, когда информация раскрыта, то и платить за нее нет смысла. Кроме того, информация обладает многими качествами общественного блага. Поэтому каждый субъект, поступая рационально, будет стремиться переложить издержки приобретения информации на другого (7). Но, пожалуй, наиболее значимым положением новой парадигмы является вывод о том, что информация генерируется только в процессе общения и взаимодействия экономических субъектов (8). Следовательно, распространение достоверной информации не происходит "автоматически", и это связано не только с недостатками в организации инфраструктуры рыночных отношений, но и с тем, что субъекты могут неправильно воспринимать сигналы и (или) неадекватно (сознательно или неосознанно) передавать сигналы вовне. Причем одни индивиды действуют так, чтобы передать определенную информацию (если это соответствует их интересам), другие стремятся ее скрыть, раскрыть частично или преподнести так, чтобы улучшить или по крайней мере не ухудшить свое положение (9). Это ведет к изменению характера функционирования рынков. Как подчеркивал Стиглиц, "действия (включая выбор) передают информацию, участники рынка знают об этом, и это оказывает влияние на их поведение" (10). Поэтому асимметрия информации порождается самими действиями участников рыночного обмена.

Эффекты асимметрии информации (ЭАИ) делятся на два класса": эффекты, имеющие место ex ante (12) (их принято называть риском "неблагоприятного отбора"), связаны с ошибками в определении качества товара или услуги; эффекты, имеющие место ex post (их принято называть "моральным риском", moral hazard), связаны с тем, что сам факт заключения сделки может привести к изменению поведения одной из сторон (например, страховые организации давно заметили, что, застраховав автомобиль, его владелец часто меньше заботится о том, чтобы не допустить угона). Наиболее известная работа, в которой описаны ЭАИ, принадлежит Акерлофу (13). Рынки, похожие на тот, что был им описан, весьма распространены в жизни, особенно в развивающихся странах. Они характеризуются вялой конъюнктурой, относительно низким качеством торгуемых благ. Причем известны случаи, когда "разгулявшиеся" эффекты асимметрии информации приводили к почти полному разрушению рынка. Следует подчеркнуть, что ЭАИ действуют не только на товарных, но и на других рынках: на рынке труда они проявляются в том, что, поскольку каждая фирма стремится иметь наиболее умелых и добросовестных работников, эффективная зарплата, назначаемая работодателями, выше рыночной (оборотной стороной такого завышения является наличие определенного уровня безработицы); на кредитном рынке кредиторы понимают, что высокие ставки могут отпугнуть в первую очередь осторожных, добросовестных заемщиков, а не аферистов, поэтому процентные ставки, назначаемые банкирами, ниже равновесных (отсюда некоторый дефицит заемных фондов) (14).

Поскольку любая рыночная сделка предполагает обмен информацией, осуществляемый ex ante, положение о ее атрибутивном несовершенстве вроде бы подрывает основу равновесной парадигмы. Мы же считаем, что информация, должна быть включена в модель рыночного равновесия как эндогенный фактор. Причем это можно сделать на основе понятия информационной состоятельности рынка, отражающего его институциональную структуру, определяющую направление смещения рыночного равновесия вследствие естественной асимметричности экономической информации.

Информационная состоятельность рынков

Поясним эту мысль подробнее. Экономическая информация зависит от действий (которые часто одновременно являются и сигналами) и установок экономических агентов. Это поведение и установки во многом определяются институтами, задающими возможные схемы и стереотипы реализации интересов субъектов. Следовательно, состояние рынка зависит не только от издержек, полезности благ и других экономических факторов, лежащих в основе всех равновесных (да и неравновесных) моделей, но и от институциональной структуры экономики, определяющей поведенческие стереотипы субъектов и характер их информационно-коммуникативного взаимодействия.

К "институтам" относятся все нормы макроуровня, как формальные (например, законодательство), так и неформальные (обычаи, этика и т. д.). Первые, как правило, в гораздо большей степени поддаются целенаправленному влиянию государства. Что касается неформальных, официально не декларируемых институтов, то они гораздо более инертны и устойчивы по отношению к внешним воздействиям. Более того, они могут даже "подчинять" официально декларируемые правила, превращаясь в своего рода "теневую институциональную структуру", поглощающую первую (15). Это тема для отдельного исследования. Здесь же мы остановимся на анализе влияния институтов на характер процессов, связанных с эффектами асимметрии информации. Сами по себе эти эффекты достаточно полно описаны в трудах Акерлофа, Стиглица и других экономистов. Мы же подчеркнем один аспект, который не получил должного развития в трудах классиков информационно-поведенческой парадигмы и который заключается в том, что эффекты асимметрии информации могут приводить как к неэффективности рынка, так и к тому, что рыночная ситуация будет более благоприятной по сравнению с типичной для традиционной равновесной парадигмы. Для теоретического описания этих феноменов мы вводим понятие информационной состоятельности рынка. Но прежде чем перейти непосредственно к нему, сделаем несколько замечаний.

В уже упоминавшейся классической работе Акерлофа о "рынке лимонов" исследована динамика товарного рынка в условиях его ин-формационной несостоятельности (16).В других работах представителей экономики информации рынки труда и кредитных ресурсов описаны безотносительно к степени их информационной состоятельности. Альтернативные варианты, по крайней мере в систематизированном виде, в современной экономической теории не рассматривались (17). Поэтому считается, что на товарном рынке эффекты асимметрии информации ведут к негативным тенденциям. Продавцы качественных товаров либо несут убытки, либо уходят с рынка. Действие данных эффектов на рынке труда и кредитных ресурсов, в соответствии с общепринятой точкой зрения, проявляется в том, что эффективный уровень заработной платы и процентных ставок соответственно выше и ниже равновесных. Данные выводы нельзя считать логически неверными, но тем не менее они неполно описывают результаты действия ЭАИ на различных рынках.

Дело в том, что асимметрия информации двояким образом проявляется в действиях участников рынка. Во-первых, это сознательное отклонение цен (процентных ставок или зарплаты) от равновесного уровня. Во-вторых, это занижение (или рационирование) предложения (качественных автомобилей на товарном рынке, заемных фондов или рабочих мест соответственно на кредитном рынке и рынке труда). Данные явления достаточно полно описаны в рамках экономики информации. Но неисследованным остается вопрос о том, какие из этих эффектов сильнее - сознательное отклонение цен от их равновесных уровней или рационирование предложения. Мы намерены показать, что в зависимости от степени информационной состоятельности рынка могут быть относительно весомее либо тенденции, связанные с рационированием (кредита, рабочих мест и т. д.), либо факторы, обусловленные отклонением эффективных цен (процентных ставок, уровня зарплаты) от равновесных.

Само же понятие информационной состоятельности (ИС) рынка мы определяем как такое его состояние, при котором институциональная организация затрудняет получение ренты от асимметричности информации, так как потери от действий, направленных на извлечение этой ренты, значительно превышают размер последней. Это достигается как за счет прямых действий контрагента (применения штрафных санкций, отчуждения залога и т. д.), так и без таковых, когда агент приобретает отрицательную репутацию, лишается клиентуры или источника дохода. Обязательным условием информационной состоятельности рынка является не только сопоставимость последствий ответных действий с возможными выгодами для контрагента, полученными за счет целенаправленного создания и (или) использования асимметричности информации, но и его осведомленность о возможности и реальности таких действий. В сущности, это самое главное условие. Даже если в действительности механизмы ответных действий не работают, но агенты верят в обратное, этого достаточно для того, чтобы они действовали соответствующим образом. Правда, такая ситуация весьма опасна. "Вера" должна время от времени подтверждаться, иначе она может исчезнуть, причем если это произойдет достаточно резко, может произойти кризис.

Многие финансовые кризисы как раз и означают внезапное резкое снижение информационной состоятельности. Например, так было в Японии, в странах Юго-Восточной Азии в 1990-х годах. В первом случае кризис был спровоцирован падением стоимости недвижимости. Как известно, в Японии цены на нее были одними из самых высоких в мире. В определенный момент выяснилось, что объекты недвижимости, принятые в качестве залога, нереализуемы по их учтенной кредиторами стоимости. В Юго-Восточной Азии кризис возник из-за бегства спекулятивного капитала за границу, что спровоцировало валютные атаки, снижение резервов, падение курсов ценных бумаг. В обоих случаях банки не могли получить достоверную информацию о состоянии должников, инвесторы - о финансовом положении корпораций, последние - о надежности банков, а все они - о состоянии государственных финансов. В данном случае не сработала институциональная подсистема объективизации информации (речь о ней пойдет чуть ниже). В этих условиях труднее всего было решить информационные проблемы. В целом финансовые рынки в наибольшей степени подвержены обострению информационных проблем. Во многом это связано с природой "продуктов", обращающихся на них.

Высокая информационная состоятельность рынка проявляется также в том, что агенты хорошо информированы о реальной стоимости всех альтернативных возможностей, поведение продавцов товаров, рабочей силы или финансовых обязательств направлено на раскрытие информации, а на рынке имеется институционально защищенная система достоверных сигналов. Это приводит к увеличению количества сделок, совпадению максимумов частного и общественного благосостояния. При информационной несостоятельности рынка, наоборот, сделок мало, функции частной и общественной выгоды не совпадают. В условиях высокой информационной состоятельности рынка преимущества получают наиболее умелые и добросовестные агенты рыночных отношений. Поэтому общественные выгоды от эффектов асимметрии информации превышают издержки от них. В обратном случае издержки от ЭАИ очень значительны для общества.

Институциональная структура, обеспечивающая информационную состоятельность, включает: систему объективизации и верификации информации о качестве продукции и репутации производителей (18); защиту и четкую персонификацию правомочий собственности (включая промышленную и интеллектуальную), а также систему обеспечения исполнения контрактных обязательств; правила составления финансовой отчетности и раскрытия информации; государственные и негосударственные банки и базы данных (включая, например, национальные бюро кредитных историй). Если какая-то из этих подсистем отсутствует или действует плохо, рынок является информационно несостоятельным, на нем складываются благоприятные условия для получения ренты от асимметрии информации.

На организованном финансовом рынке в случае его информационной несостоятельности масштабы "рационирования кредита" очень существенны (19). Заемщикам трудно определить реальную платежеспособность клиентов, оценить надежность и эффективность проектов, предъявляемых к финансированию. Поэтому линия предложения заемных фондов сдвигается влево (рис. 16).

Большая доля банковских активов направляется в краткосрочные спекулятивные операции. Причем если в качестве кредиторов доминируют частные коммерческие банки, для которых различие между прибылью и убытком имеет не только бухгалтерское значение, разрыв между потенциальным и фактическим объемом кредитов тем больше, чем ниже степень информационной прозрачности рынка. Этот разрыв способствует повышению рыночных процентных ставок. Поэтому, несмотря на то что эффективная ставка i* ниже рыночной, она все же выше по сравнению с уровнем первичного равновесия (i(e)), которое совпадает с точкой а на рисунке 1б. Имеют место две тенденции: кредитный фонд сужается в связи с тем, что банки стремятся снизить средний риск по кредитам, но поскольку кредит в дефиците, ставки завышаются, выше и риск по проектам, предъявляемым к финансированию. Таким образом, стремление каждого отдельного банка снизить риски по проектам, принимаемым к финансированию, имеет обратный эффект для экономики и банковской системы в целом.

На неорганизованных, теневых и полулегальных рынках эффективные ставки значительно выше равновесных, поскольку такие рынки заведомо характеризуются высоким риском, необходимостью оплаты специфических услуг. Не исключено, что в этом случае "неформальная" система гарантирования займов является достаточно жесткой и по-своему "эффективной". Но она делает непрозрачными реальные экономические отношения. Механизмы решения информационных проблем, каналы и инструменты контроля являются теневыми, а оплата "услуг", связанных с обеспечением исполнения контрактных обязательств, перекладывается, в конечном счете, на заемщиков и все общество. То есть информационные проблемы не устраняются, а загоняются вглубь, и в связи с повышенным риском операций в теневой сфере цена кредитных ресурсов может возрасти не на несколько процентных пунктов, а многократно (20).

В условиях информационной несостоятельности на рынке труда работодателям трудно определить истинные качества работников. Они очень осторожны и неохотно нанимают новых работников. Линия спроса на труд сдвигается влево (рис. 2б). Поэтому эффективная зарплата (w*) меньше равновесной (w(e)), а труд может оплачиваться ниже его предельной доходности. Естественный уровень безработицы в таких условиях весьма значителен и может составлять более 10 -15% (21). В данной ситуации государство скорее всего будет стремиться снизить уровень безработицы традиционными методами, загоняя экономику в состояние инфляции или стагфляции. Увеличение конечного спроса, достигнутое за счет мягкой бюджетно-налоговой и (или) денежно-кредитной политики, само по себе не повлияет на степень информационной состоятельности рынка и может привести, в лучшем случае, к краткосрочному росту занятости при обострении информационных проблем. Последнее рано или поздно приведет к спаду производства вследствие его неэффективности (22).

Кроме того, весьма вероятно, что уровень w* в условиях низкой информационной прозрачности рынка труда будет завышаться благодаря "корпоративному поведению" инсайдеров, препятствующих найму новых работников с той же (или более низкой) зарплатой при такой же (или более высокой) производительности. В результате, несмотря на то что эффективная зарплата выше рыночной, высокая безработица постоянно занижает ее равновесный уровень. Здесь так же, как и на кредитном рынке, низкой зарплате сопутствует высокая безработица. В результате отдача труда относительно низка, а рыночная ситуация противоречива и взрывоопасна (23).

Если товарный рынок характеризуется информационной несостоятельностью, то он будет вероятнее всего сильно сегментирован и монополизирован, так как потребители предпочтут пользоваться услугами "привычных" продавцов. На таком рынке складывается благоприятная почва для отраслевой и региональной монополии, преобладают товары и услуги невысокого качества. Вход на такой рынок для новых производителей и предпринимателей затруднен. Возможности расширения рынка сдерживаются барьерами, воздвигаемыми локальными монополистами. Реальная эластичность спроса по этой причине гораздо ниже, чем в условиях информационно состоятельного рынка (24).

В условиях информационной состоятельности действие эффектов асимметрии информации приводит к совершенно иным результатам.

На кредитном рынке банки устанавливают процентные ставки на уровне ниже равновесного, понимая, что высокие процентные ставки в наибольшей степени отпугивают самых надежных заемщиков. В результате эффективные ставки ниже равновесных, надежные заемщики получают ресурсы по умеренной цене, качество кредитных проектов высокое. Несмотря на то что оборотной стороной относительно низких ставок является некоторый дефицит кредитных ресурсов, рационирование в данном случае как бы вторично по отношению к занижению ставок. Поэтому рынок работает на экономику и инновации. Спекулятивные операции носят подчиненный характер и способствуют стабильности рынка за счет арбитража, широких возможностей хеджирования риска. Существующий же умеренный дефицит кредитных ресурсов является фактором, позволяющим кредиторам осуществлять более тщательный анализ проектов и, по существу, играет конструктивную роль. В результате добросовестные заемщики получают кредиты в среднем по ставкам ниже равновесных.

На рынке труда эффективный уровень заработной платы выше равновесного, а наличие определенной безработицы способствует тому, что угроза потери работы становится вполне реальной. В результате добросовестный работник получает высокую зарплату, которая, возможно, даже превышает его предельную производительность. Это отрицательно влияет на норму прибыли, но компенсируется наличием относительно дешевых ресурсов на кредитном рынке. Кроме того, высокая зарплата обеспечивает спрос на высококачественную продукцию и услуги, которые, в свою очередь, могут продаваться на товарном рынке по ценам, превышающим предельные издержки их производства.

На товарном рынке продукция сильно дифференцирована по качеству и ценам. Причем продавцы, обладающие наилучшей репутацией, посылающие наиболее достоверные сигналы (например, предоставляющие длительные и надежные гарантии), могут продавать свои товары по ценам, превышающим их предельные издержки, что является своеобразной платой за надежность. Они же, как правило, наиболее восприимчивы к нововведениям. С этой точки зрения получение подобной прибыли оправдано, соответствует интересам общества и приводит к тому, что эффект рационирования работает в обратном направлении: ограничивается предложение "немаркированных" товаров и услуг, качество которых установить трудно. Кроме того, рынок разнообразен, возможности для новаторства и роста широки, а стимулы производить качественную продукцию действительно сильны.

Таким образом, в условиях информационной несостоятельности рынка продавец товара вольно или невольно стремится использовать асимметричность информации таким образом, чтобы получить ренту. Покупатель (работодатель или кредитор), естественно, должен обороняться, занижая спрос (проявляя излишнюю осторожность при найме или рационируя кредит). В любом случае в условиях информационной несостоятельности бремя от эффектов асимметрии несут непосредственно покупатель и все общество, так как кроме ренты, которую получает продавец, сокращаются объемы потребления, кредитования и занятости. В условиях информационно состоятельного рынка продавец вынужден преодолевать информационную неопределенность, посылая сигналы. Причем, как показал М. Спенс (25), важнейшим условием того, чтобы сигнал был достоверным, является трудоемкость (дороговизна) его подделки. Добиться, чтобы сигнал был достоверным и трудным для подделки (26), может не каждый, и покупатель товара (работодатель, кредитор) платит своеобразную премию тому продавцу, которому это удается.

Важно подчеркнуть, что ситуация информационной состоятельности рынков гораздо предпочтительней не только по сравнению с характерной для несостоятельных рынков, но и по отношению к той ситуации, которая принимается традиционной равновесной теорией рынка в качестве эталонной при явном или неявном допущении о его информационной нейтральности. В кратком виде данное положение можно проиллюстрировать для некоторых рынков так, как это показано в таблице 1.

Следует подчеркнуть, что информационная неопределенность имеет место на любом рынке и носит фундаментальный характер. Даже если мы рассматриваем максимально стандартизированный товар, потребительские свойства которого точно заданы в данный момент, все равно существует вероятность того, что его полезность будет иной по сравнению с той, какой она представляется в момент предполагаемой сделки. Но представьте себе рынок, на котором нет ни одной пары одинаковых товаров, а качество каждого из них очень непросто заранее определить, так как оно проявляется в течение длительного срока и (или) может меняться и (или) может быть выявлено только после совершения сделки. На первый взгляд такой рынок может показаться искусственной конструкцией. Но это не так. Во-первых, рынки такого типа становятся все более типичными для современной экономики (27). Во-вторых, по мере усложнения производственных процессов и потребительских вкусов многие рынки все более усложняются и индивидуализируются (это относится не только к товарам и услугам, но и к рынку труда, финансов). Поэтому традиционная модель рыночного равновесия, не учитывающая информационно-институциональные характеристики экономики, становится все менее адекватной современным условиям. В экономике, основанной на массовом производстве стандартных товаров и услуг, эффектами асимметрии информации можно было пренебречь. В современных условиях такая роскошь непозволительна.

Если экономика характеризуется низкой степенью информационной состоятельности, это означает не только то, что рынки функцио - уируют неэффективно, но и то, что возникает неблагоприятный тип макроэкономической динамики, который так же, как и альтернативный, усиливает последствия (соответственно негативные или позитивные) от эффектов асимметрии информации.

Типы макроэкономической динамики

По нашему мнению, адекватное описание макроэкономической системы, по крайней мере довольно высокого уровня развития, должно основываться на принципе интеракционизма, а не редукционизма (28). Это означает, что закономерности, определяющие функционирование и развитие системы макроуровня, несводимы к свойствам ее элементов и составляющих ее частей, хотя и связаны с ними.

В этом заключается одно из коренных отличий индустриальной экономики от традиционной хозяйственной системы, к которой можно отнести, например, экономику Древней Греции или раннего капитализма. Но индустриализация хозяйства сопровождается не только его технологической модернизацией, но и формированием механизмов, обеспечивающих постоянное перераспределение факторов производства, координацию деятельности отдельных субъектов, целых отраслей и секторов экономики. Причем постепенно, на определенной, довольно высокой стадии развития это приводит к становлению системы качественно нового типа - макроэкономической (29). Последняя отличается от патриархальной тем, что ее состояние как целого не является простой суммарной функцией от поведения всех отдельных экономических субъектов экономической жизни, но само активно на него влияет (30).

Макроэкономические рынки (или просто макрорынки) существуют не сами по себе, а во взаимодействии друг с другом. На них действуют конкретные фирмы и субъекты. Но мы не сможем ни описать, ни просто понять взаимодействие макрорынков, если будем анализировать только действия конкретных рыночных субъектов. Каждый из макрорынков имеет свое макроравновесие. Они описываются многочисленными моделями, как общими, охватывающими всю экономику (самой известной из них является модель IS-LM), так и более частными (например, модель спроса на деньги). Равновесие макросистемы в целом (или отдельного макрорынка) существует потому и постольку, поскольку она активно воздействует на экономических субъектов через ставку процента, инфляционную ситуацию, динамику уровня безработицы и т. д. То есть макросистема воздействует на поведение единичных агентов через внешние условия, в которых действуют последние.

Конечно, в действительности достижение полного равновесия является не правилом, а скорее исключением (особенно в современном мире (31)). Тем не менее макроэкономические модели ценны тем, что они позволяют осуществлять диагностику реальной экономики, определять те факторы и противоречия, которые в ней действуют (разумеется, если сами эти модели не вводят в заблуждение). Важно то, что равновесие (как классическое, так и введенное нами "смещенное") отражает устремления субъектов экономики и, по существу, имеет психологическую природу. В этом сама суть равновесного метода и его существенное отличие от механистического балансового мышления (32).

Однако мы считаем, что само понятие "равновесие" следует интерпретировать как направление тенденции в развитии экономических процессов, которая может реализоваться, а может существовать в латентной форме. Причем это относится как к микро-, так и к макроуровню. В первом случае речь идет об уже описанном нами "смещенном равновесии", направление которого зависит от степени информационной состоятельности рынка. Информационные характеристики рынков, конечно же, влияют и на особенности макродинамики. Однако на этом уровне в игру вступают и другие факторы.

Если в той или иной экономике макрорынки (труда, товаров, финансов) информационно состоятельны, каждый из них характеризуется определенным равновесием (смещенным относительно простого, "информационно нейтрального"). Они взаимодействуют в процессе осуществления макроэкономического кругооборота. И формирующийся в результате комплекс прямых и обратных связей формируется таким образом, что он обладает способностью к самовоспроизводству и определяет высокий потенциал макродинамической системы к сбалансированному развитию. Данный тип макродинамики (МД) мы называем благоприятным. В обратном случае (когда рынки информационно несостоятельны) экономика относится к альтернативному (неблагоприятному) типу МД.