О роли банков развития в поддержке экономики - зарубежный опыт и российская практика

Е.А. Исаева
Е.Ю. Соколова

Современная мировая экономика развивается в условиях высокой неопределенности, технологических изменений и усложнения глобальных финансовых связей. В этих условиях особое значение приобретают институты, способные обеспечивать долгосрочное финансирование, поддерживать структурную модернизацию и формировать условия для устойчивого развития.

Одним из таких институтов являются банки развития, которые рассматриваются как инструмент государственной политики, направленный на решение социально-экономических задач, требующих больших ресурсов и длительного инвестиционного горизонта [1].

Научных работ, исследующих специфику работы банков развития, не так много, и в большинстве своем они носят информационный характер, подчеркивая специфику работы конкретных институтов развития или направлений деятельности.

Деятельности банков развития в различных странах посвящены работы С.С. Матвеевского [2; 3], Р.В. Лобачева [4], Н.А. Амосовой [1]. В работах наших соотечественников К.В. Криничанского и Б.Б. Рубцова [5], В.В. Перской [6] исследуются вопросы «зеленой» экономики и других финансовых новаций в контексте функционирования различных типов банковских институтов, а том числе институтов развития.

Существенное влияние на содержание выполненного исследования, особенно в части раскрытия сущности, особенностей и перспектив деятельности Африканского Банка Развития (АфБР) и сотрудничества РФ со странами Африки в целом и с АфБР, в частности, оказали работы известных зарубежных специалистов по исследуемой проблематике: Домара Е. [7], Херреры Ф. [8], МакДональда В. [9], Санфорда Дж. [10], Родригеса-Позе А. [11].

Главными источниками статистического и фактологического материала послужили документы и другие официальные публикации международных финансовых организаций: Международного валютного фонда (МВФ) [12], Всемирного банка (ВБ) [13], Организации экономического сотрудничества и развития (ОЭСР) [14], Африканского банка развития (АфБР) [15], Экономической комиссии ООН по Африке (ЭКА) [16], а также материалы специализированных учреждений ООН – ЮНКТАД (UNCTAD) и др. [17].

Однако, несмотря на значительное количество имеющихся разработок по данной тематике, некоторые теоретические и методологические аспекты направлений в области деятельности банков развития являются недостаточно изученными. В частности, требует уточнения роль таких банков в реализации инвестиционных программ с учетом современных тенденций цифровизации финансового рынка.

Обзор деятельности банков развития в странах с развитой экономикой

В странах с развитой и устойчивой экономикой деятельность банков развития строится на стабильной государственной политике, в таких странах сформированы финансовые рынки, развит бизнес, наблюдается высокий уровень инвестиций. Поэтому их главная задача – не создание новых источников дохода, а повышение эффективности существующих механизмов поддержки. Их усилия направлены на реализацию долгосрочных национальных программ: развитие инноваций, экологическую модернизацию и поддержку малого и среднего бизнеса [18; 19]. Особое внимание уделяется проектам, которые способствуют переходу к «зеленой» экономике и цифровизации [20].

В развитых экономиках данные банки сотрудничают с государством, международными компаниями и частным сектором, что позволяет не только ускорять экономическое развитие, но и снижать социальные и экологические риски.

Для анализа взяты банки KfW, European Investment Bank, Japan Development Bank, которые работают в развитых экономиках с разным историческим и институциональным фоном.

KfW Bankengruppe – государственный банк, финансирующий крупные проекты в промышленности, строительстве, энергетике и инновациях Германии. Общий объем средств, направленных на развитие экономики, в 2024 г. составил 112,8 млрд евро, годом ранее – 111,3 млрд евро [21]. Около 79 млрд евро банк направил на внутристрановое финансирование, в основном на поддержку малого бизнеса и развитие «зеленых» технологий. В 2024 г. в 132 европейских венчурных фонда было инвестировано 2,5 млрд евро, что способствует развитию стартапов и новых технологических решений в Европе.

KfW активно развивает направление работы с юридическими лицами. Так, объем поддержки этого сегмента возрос с 18,8 млрд евро в 2023 г. до 22,4 млрд евро в 2024 г. Значительно увеличился и объем финансирования крупных проектов –  с 35,9 млрд евро до 41,6 млрд евро. Банк постепенно смещает фокус с отдельных программ на более масштабные инвестиции и поддержку частного бизнеса.

Еще одним примером является Европейский инвестиционный банк (EIB), деятельность которого направлена на поддержку развития всей европейской экономики. В 2024 г. банк заключил кредитные соглашения (lending signatures) на общую сумму 76,6 млрд евро, средства направлялись на строительство автомобильных и железных дорог, развитие возобновляемой энергетики и образование. Группа EIB «мобилизовала около 350 млрд евро инвестиций» (total investment mobilised) через свои проекты за тот же период [22].

В Японии похожие функции выполняет Japan Development Bank (DBJ) – банк, который финансирует проекты в промышленности, транспорте, сфере высоких технологий и экспорта. DBJ активно работает с государственными программами и помогает японским компаниям обновлять производство и выходить на внешние рынки. Годовой доход банка в 2025 г. составил более 1 млрд долл. По состоянию на сентябрь 2025 г. баланс инвестиций и кредитов составлял приблизительно 17 трлн иен (свыше 100 млн долл.) [23].

Влияние банков развития на экономику колоссально, что обусловлено объемами финансирования и годовыми оборотами, которые позволяют создавать новые рабочие места, стимулировать инвестиции и развивать технологии [2].

Особенностью данных банков являются их приоритеты. KfW все больше финансирует проекты, связанные с «зеленой» энергетикой, энергоэффективностью и цифровыми решениями. Похожие тенденции видны и у EIB – растет доля экологических и инновационных проектов, что свидетельствует не просто о выполнении экономических задач, но и поддержке государства для достижения общественных и экологических целей.

В развитых странах банки развития также сталкиваются с трудностями: рост процентных ставок, инфляция и политическая нестабильность влияют на активность инвесторов. Например, в первой половине 2024 г. объем нового бизнеса KfW снизился до 34,7 млрд евро против 58,7 млрд евро за тот же период 2023 г. [21]. Тем не менее, он привлек 78,1 млрд евро на финансовых рынках, из которых 12,2 млрд евро составили так называемые «зеленые облигации» – деньги, направленные на экологические проекты.

Очевидно, что банки развития в развитых странах уже прошли этап становления. Они работают стабильно, с большими суммами и понятными приоритетами, их внимание сосредоточено на устойчивом развитии, цифровизации и инновациях. Именно такие банки задают ориентиры для других стран и формируют лучшие мировые практики, которые полезно учитывать при изучении моделей банков развития в развивающихся экономиках и в России.

Банки развития в странах с формирующимся рынком

Развивающиеся страны отличаются быстрым экономическим ростом, но при этом часто сталкиваются с нехваткой финансовых ресурсов, низкой инвестиционной активностью и инфраструктурными проблемами. Именно поэтому банки развития здесь становятся основой для привлечения капитала и поддержки стратегических направлений – от транспорта и энергетики до цифровых технологий и образования. Если в развитых экономиках институты развития больше занимаются совершенствованием уже устойчивых рынков, то в формирующихся странах они решают задачу более фундаментальную – создают условия для самого роста.

Доля проектов, финансируемых через банки развития, в совокупных инвестициях развивающихся стран достигает 35-40 %, а в отдельных регионах – более половины [12].

В последние годы крупнейшие региональные банки развития – Азиатский банк развития (ADB), Банк развития БРИКС (NDB), Африканский банк развития (AfDB) и Латиноамериканский банк развития (CAF) – значительно расширили свое влияние и стали центрами притяжения инвестиций и важным инструментом международного сотрудничества.

Азиатский банк развития (ADB) работает в 68 странах Азии и Тихоокеанского региона, поддерживая строительство транспортных систем, энергетических объектов и экологические программы. Банк развития БРИКС (NDB) делает ставку на крупные инфраструктурные и технологические проекты: солнечные электростанции, цифровизацию, развитие «зеленой» энергетики. NDB объединяет страны Глобального Юга, и его деятельность направлена на снижение зависимости от западных источников финансирования. Африканский банк развития (AfDB), напротив, реализует большое количество небольших проектов, концентрируется на проектах с социальным эффектом – доступ к воде, продовольствию и энергии. Приоритетами Латиноамериканского банка развития (CAF) являются транспорт, образование и региональная интеграция стран Южной Америки.

Рис. 1 демонстрирует положительную динамику объемов инвестиций банков развития за последние годы, но их темпы различаются по регионам.

Все четыре банка продолжают расширять деятельность, но с разными стратегическими акцентами. Самыми динамичными остаются NDB и CAF, где потребность в инфраструктурных инвестициях все еще высока. ADB и AfDB демонстрируют устойчивый рост без резких колебаний, что свидетельствует о стабильности и долгосрочном характере их политики.

Таким образом, все банки развития в формирующихся экономиках находятся на этапе активного расширения, но делают это по-разному: одни через масштабные технологические проекты, а другие – через массовые социальные инициативы. Именно эта разнообразная модель обеспечивает равномерное развитие регионов и способствует формированию новой архитектуры международных финансов.

Показатель доли инвестиций банков развития в ВВП региона отражает, насколько значим их вклад в экономику соответствующих стран, и какие отрасли получают основную финансовую поддержку (табл. 1).

Таблица 1

Влияние инвестиций банков развития на экономику регионов, 2024 г.

Источник: расчеты авторов по данным ADB, NDB, AfDB, CAF (2024).

Банки развития в странах с формирующимся рынком играют ключевую роль в обеспечении экономического роста, социальной стабильности и устойчивого развития. Каждый из рассмотренных банков реализует собственную стратегию, учитывающую особенности региона.

Эти банки обеспечивают не только приток капитала, но и мультипликативный эффект, стимулируя участие частных инвесторов, развитие малого бизнеса и формирование новых рынков. Благодаря их деятельности создаются рабочие места, повышается уровень жизни, укрепляется инфраструктура и конкурентоспособность развивающихся экономик.

Таким образом, банки развития можно рассматривать как один из ключевых инструментов современной мировой экономики, направленный на формирование устойчивого роста, сокращение социального неравенства и поддержку перехода к «зеленой» и инновационной модели развития. Именно благодаря их деятельности страны Глобального Юга получают возможность не только преодолевать экономические трудности, но и строить собственные модели устойчивого и независимого развития.

Российский опыт функционирования банков развития: результаты и проблемы

В России основную функцию банка развития выполняет Государственная корпорация «Банк развития и внешнеэкономической деятельности» (ВЭБ.РФ), которая была создана для поддержки инвестиционных проектов, развития промышленности, инфраструктуры, цифровых технологий и экспорта.

Главная цель корпорации – ускорить развитие российской экономики и создать условия для устойчивого роста. Банк участвует в тех проектах, которые имеют общественную значимость, создают новые рабочие места и повышают качество жизни населения.

Ключевые направления деятельности [24]:

• транспортная и энергетическая инфраструктура;
• промышленное производство и цифровизация экономики;
• «зеленые» и ESG-проекты;
• социально значимые программы (образование, медицина, ЖКХ).

За последние годы ВЭБ.РФ заметно увеличил объемы финансирования, активно участвуя в реализации национальных проектов и в создании новых отраслей промышленности (табл. 2).

Таблица 2

Основные показатели деятельности ВЭБ.РФ (2023-2025 гг.)

Источник: составлено авторами по данным годовых отчетов ВЭБ.РФ.

В 2023-2025 гг. в работе банка наблюдалась устойчивая положительная динамика, инвестиционный портфель ВЭБ.РФ увеличился почти на четверть, а объем профинансированных проектов – более чем на 35%.

Особое внимание банк уделяет привлечению частного капитала. Так, в 2023 г. на каждый рубль вложений в проекты банка приходилось около 0,82 руб. частных инвестиций, к 2025 г. этот показатель возрос до 0,86 руб. Для сравнения отметим, что у ведущих международных институтов (EIB, KfW) аналогичное соотношение достигает 1,5-2,0. В России роль частного сектора менее активна из-за рыночных ограничений и внешнеполитических факторов (рис. 2).

К 2025 г. инвестиционный портфель превысил 6 трлн руб., а объем частных инвестиций – 5,5 трлн руб. ВЭБ.РФ становится более устойчивым и финансово эффективным институтом.

Структура инвестиций в 2025 г. показывает, что основное внимание ВЭБ.РФ уделяет инфраструктуре и промышленности, на которые приходится почти половина портфеля (табл. 3).

Таблица 3

Распределение инвестиций ВЭБ.РФ по отраслям, 2025 г.

Источник: составлено авторами по данным ВЭБ.РФ.

Растет доля цифровых и инновационных проектов, что соответствует приоритетам государственной стратегии «Цифровая экономика». Заметен рост инвестиций в экологию – это часть новой программы «Зеленый переход», направленной на снижение углеродного следа и модернизацию производств. Такое распределение отражает переход ВЭБ.РФ от традиционных отраслей к более современным направлениям, соответствующим задачам устойчивого развития.

Мировая практика показывает, что эффективность банков развития во многом зависит от того, насколько активно они привлекают частные инвестиции и насколько прозрачно работают. Зарубежные институты (KfW, EIB) успешно совмещают государственную поддержку с участием бизнеса, что позволяет им финансировать больше проектов и снижать нагрузку на бюджет.

Международная практика ориентирована не только на крупные инфраструктурные проекты, но и на создание устойчивой экосистемы инвестиций, где участвуют и государство, и частный сектор.

Российский банк развития по масштабу деятельности и объему проектов уже приближается к крупнейшим международным институтам (табл. 4).

Таблица 4

Сравнение ВЭБ.РФ и международных банков развития

Источник: составлено авторами по данным годовых отчетов ВЭБ.РФ, KfW и EIB за 2024-2025 гг.

Средний размер одного проекта в России даже опережает зарубежные банки. ВЭБ.РФ в основном финансирует крупные государственные инфраструктурные программы, такие как транспортные узлы, промышленные кластеры и цифровые платформы.

Интересно отметить, что доля «зеленых» проектов у ВЭБ.РФ составляет 14%, тогда как у европейских институтов – почти в два раза выше (28-31%). В Европе экологические стандарты уже давно стали частью экономической политики, а в России эта сфера только начинает активно развиваться.

Тем не менее, ВЭБ.РФ постепенно внедряет ESG-подходы и реализует программы «зеленого финансирования». Российская модель банков развития имеет свои сильные стороны – масштабность, ориентацию на стратегические национальные проекты и устойчивую государственную поддержку. Международный опыт показывает, что эффективность можно повысить за счет:

• расширения участия частного капитала;
• внедрения прозрачных механизмов отчетности;
• развития рынка устойчивых финансов и «зеленых» облигаций.

Российская модель банков развития в 2023-2025 гг. развивалась в соответствии с мировыми тенденциями, но с учетом внутренних особенностей [25].

После кризиса 2022 г. встал вопрос обеспечения технологического суверенитета и структурной адаптации экономики [26]. В этих обстоятельствах банковская система вынужденно становится одним из основных источников финансирования экономического развития. Реестр проектов технологического суверенитета администрирует ВЭБ.РФ. На конец 2024 г. в реестре ВЭБа – 43 таких проекта на 1,034 трлн руб. [24].

Сравнение с международными институтами показывает, что Россия постепенно приближается к мировым стандартам: растет прозрачность, усиливается акцент на экологию и цифровизацию. Для дальнейшего повышения эффективности целесообразно активнее развивать рынок «зеленых» облигаций, привлекать частные инвестиции и внедрять международные стандарты ESG, а также финансировать приоритетные направления экономики.

Тенденции деятельности банков развития в условиях глобальных вызовов

В современном мире банки развития оказываются в центре крупных социально-экономических процессов. За последние десять лет значимость таких институтов заметно изменилась: если раньше они в основном финансировали долгосрочные инфраструктурные проекты, то теперь банки развития становятся важным инструментом решения глобальных задач – от изменения климата до цифровизации экономики и роста социальной устойчивости. Такая трансформация вызвана тем, что экономика становится более сложной и чувствительной к внешним факторам: климатические риски усиливаются, энергетические системы требуют модернизации, а технологические изменения ускоряются. Все это формирует новые требования к деятельности банков развития.

Для банков развития ESG-подход стал не формальным дополнением, а обязательным элементом оценки проектов, обеспечивающим долгосрочную устойчивость инвестиций. Экономика становится все более зависимой от природных ресурсов и технологий, поэтому необходимость учитывать экологические и социальные последствия проектов становится критически важной.

EIB в 2023 г. направил около 49 млрд евро, что составляет более 50% всего объема финансирования, на климатические и экологические проекты [22]. Такая доля не только отражает приоритеты Европейского союза, но и показывает, что институт стал фактически «климатическим банком» Европы. Средства направляются на модернизацию энергетических систем, развитие возобновляемой энергетики, поддержку экологичного транспорта и проекты по сокращению выбросов углекислого газа.

В 2023 г. KfW Development Bank выделил 6 млрд евро на климатические инициативы, что составляет 67% новых обязательств банка развития [21]. Германия активно продвигает «зеленый переход»: отказывается от угля и нефти, развивает «умные» города и делает здания энергоэффективнее. Банк играет главную роль в обновлении коммунальной и промышленной инфраструктуры.

Азиатский банк развития вносит большой вклад в борьбу с изменением климата. В 2023 г. банк дал на климатические проекты 9,8 млрд долл. - это самый большой объем финансирования за все время его работы [15], что объясняется повышенной климатической уязвимостью стран Азии: ураганы, наводнения, повышение уровня моря, экстремальные температуры. Финансирование АБР направлено на адаптацию, развитие низкоуглеродной энергетики и модернизацию транспорта.

Климатическая деятельность международных банков развития становится все более масштабной, что подтверждается и косвенными показателями. Предприятия, получившие поддержку DEG (дочерняя структура KfW), создают более 3,3 млн рабочих мест и формируют свыше 230 млрд евро локального дохода ежегодно [21]. Эти показатели демонстрируют социальный эффект работы банков развития.

Ведущие международные банки развития фактически превратились в институты «зеленого роста» (табл. 5), где экологическое финансирование является основой деятельности, а не дополнительным направлением.

Таблица 5

Объем «зеленого» финансирования международных банков развития, млрд евро, 2023 г.

Источник: составлено авторами по годовых отчетам KfW, EIB и ADB.

Существует несколько причин, по которым ESG-подход стал глобальным стандартом: рост климатических рисков, повышение требований со стороны инвесторов, глобальная политика «зеленого перехода», социальный эффект и репутация. ESG-подход позволяет измерять социальный и экономический эффект проектов, что повышает доверие населения и международных партнеров.

Помимо перехода к ESG-подходу, банки развития по всему миру уделяют все больше внимания инструментам устойчивого финансирования и цифровой модернизации. Эти направления формируют новый формат работы институтов развития, который позволяет эффективно привлекать капитал, ускорять подготовку проектов и улучшать качество управления. В последние годы оба направления принимают стратегический характер, поскольку экономика все чаще сталкивается с нестабильностью, изменением рынков капитала, повышением стоимости ресурсов и ростом технологических требований.

Стремительный рост рынка «зеленых» финансов, прежде всего, «зеленых» облигаций, социальных облигаций и устойчивых облигаций позволяет направлять долгосрочные инвестиции на проекты, которые способствуют снижению выбросов, повышению энергоэффективности, модернизации инфраструктуры и решению социальных задач [4].

В 2023 г. объем глобального рынка «зеленых» облигаций превысил 900 млрд долл. [26]. Рост объясняется тем, что правительства и корпорации по всему миру стремятся выполнить обязательства по снижению углеродного следа и привлечь доступное финансирование для экологически значимых проектов.

В России рынок устойчивого финансирования развивается не так быстро, как в странах Европы или Азии, но с каждым годом набирает обороты. По данным Банка России, объем ежегодных выпусков ESG – облигаций достиг 142,8 млрд руб. в 2023 г., совокупный объем российского устойчивого рынка – 490 млрд руб. [27].

Значительную долю рынка занимают государственные структуры, ключевую роль играет ВЭБ.РФ, разместивший «зеленые» облигации на сумму примерно 450 млн долл., что составляет более 60% российского рынка «зеленых» выпусков [24]. Основные направления финансирования – проекты в сфере энергетики, модернизации инфраструктуры, строительства социально значимых объектов и развития экологичной городской среды.

Российский рынок устойчивого финансирования находится в стадии интенсивного роста. Несмотря на сравнительно небольшие объемы по сравнению с европейскими или азиатскими рынками, у России есть потенциал для ускоренного развития благодаря поддержке государства, созданию нормативной базы и активному участию крупнейших институтов развития.

Вторым важным направлением банков развития является цифровизация. Современные проекты требуют точного анализа данных, быстрой обработки документов и эффективного мониторинга. В таких условиях ручные, бумажные или частично автоматизированные процедуры больше не отвечают требованиям времени [3].

Международные банки развития активно внедряют цифровые технологии:

• EIB использует цифровые платформы для оценки климатических рисков, применяя автоматизированные аналитические модели;
• KfW создал систему цифровой подачи заявок и электронного сопровождения клиентов;
• ADB применяет технологии Big Data и искусственного интеллекта для оценки рисков и прогнозирования долговой устойчивости проектов.

Благодаря цифровизации сокращается время принятия решений, повышается прозрачность процессов, улучшается качество аналитики и снижается риск ошибок.

ВЭБ.РФ внедряет элементы электронной подачи заявок и готовит переход к полноценной цифровой платформе «цифрового офиса клиента». Однако уровень автоматизации пока уступает международным аналогам.

Для наглядной оценки текущих различий между международными банками и российскими институтами сравним долю «зеленых» проектов в их портфелях (рис. 3).

Доля «зеленых» проектов у международных банков достигает почти двух третей всего портфеля, мировые институты активно ориентируются на климатические задачи. Российские банки пока находятся в начале этого пути, но растущий рынок ESG-облигаций показывает, что движение в сторону устойчивого развития продолжается.

Рост роли цифровизации и устойчивых финансов объясняется несколькими объективными факторами.

1. Усложнение проектных решений. Крупные инфраструктурные проекты требуют анализа больших объемов данных: стоимости работ, сроков, рисков, экологических последствий.
2. Требование прозрачности. Цифровые платформы позволяют быстро формировать отчетность и проводить аудит.
3. Ускорение сроков принятия решений, что особенно важно при повышенной волатильности рынков.
4. Рост значимости климатической политики.
5. Международные обязательства ввиду постановки цели по снижению выбросов к 2030 г. Эти обязательства стимулируют банки развития ускорять «зеленые» программы.

Заключение

Функционирование банков развития в развитых и развивающихся экономиках имеет общие черты, однако отличается по приоритетам и масштабу деятельности. В развитых странах банки развития сосредоточены на экологических и инновационных проектах, поддержке малых и средних предприятий, цифровой трансформации и повышении энергоэффективности. Их деятельность отличается высоким уровнем прозрачности, значительной долей привлеченных частных инвестиций и высоким мультипликативным эффектом.

В странах с формирующимися рынками банки развития часто выполняют более широкий спектр задач: развитие базовой инфраструктуры, улучшение доступа к образованию и здравоохранению, обеспечение энергетической безопасности. При этом их вклад в экономический рост отличается высокой значимостью, поскольку они компенсируют недостаток частных инвестиций и создают условия для формирования долгосрочной экономической базы.

Российская модель, представленная деятельностью ВЭБ.РФ, сочетает элементы обеих групп. Банк развития выполняет стратегические государственные функции: финансирует крупные инфраструктурные проекты, поддерживает промышленность и цифровизацию, способствует развитию регионов. При этом остаются направления, требующие улучшения, включая расширение участия частного сектора, развитие инструментов устойчивого финансирования и повышение мультипликативного эффекта.

Анализ современных мировых тенденций показывает, что банки развития все активнее переходят к модели устойчивого финансирования и цифровой модернизации. Международный опыт подтверждает: ориентация на ESG-подход, внедрение «зеленых» инструментов и использование цифровых технологий повышают эффективность проектов и делают их более полезными для экономики и общества. Российские институты развития пока движутся в этом направлении медленнее, но накопленный мировой опыт и растущий внутренний рынок ESG создают хорошие предпосылки для дальнейшего развития. В целом глобальные вызовы становятся стимулом для обновления задач банков развития и формирования новой модели их работы.

Литература / References

1. Амосова Н.А. Глобальные тенденции развития банковского дела // Банковские услуги. 2024. № 8. С. 10-21. EDN QGWBAY. [Amosova N.A. Globalniye tendentsii razvitiya bankovskogo dela. Bankovskiye uslugi. 2024. No. 8. Pp. 10-21. (In Russ.)]
2. Матвеевский С.С. Эволюция национальных и многосторонних банков развития // Финансовые рынки и банки. 2025. № 6. С. 240-248. EDN DHKJMC. [Matveevsky S.S. Evolutsiya natsionalnykh i mnogostoronnikh bankov razvitiya. Finansoviye rinki i banki. 2025. No. 6. Pp. 240-248. (In Russ.)]
3. Матвеевский С.С. Искусственный интеллект: перспективы использования российскими коммерческими банками и банками развития // Финансовые рынки и банки. 2024. № 5. С. 32-38. EDN WTJNKO. [Matveevsky S.S. Iskusstvenniy intellect: perspektivi ispolzovaniya rossiyskimi kommercheskimi bankami I bankami razvitiya. Finansoviye rinki i banki. 2024. No. 5. Pp. 32-38. (In Russ)]
4. Лобачев Р.В. Роль и место банков развития в институциональной архитектуре банковской индустрии // Интеллект. Инновации. Инвестиции. 2025. № 6. С. 102-116. URL: https://doi.org/10.25198/2077 7175-20256-102 [Lobachev R.V. Rol I mesto bankov razvitiya v institutsionalnoy arkhitekture bankovskoy industrii. Intellekt. Innovatsii. Investitsii. 2025. No. 6. Pp. 102-116. (In Russ)]
5. Криничанский К.В., Рубцов Б.Б. Методологические вопросы анализа финансового развития в контексте ESG-повестки  // Финансы:  теория и  практика.  2024. T. 28.  №  6. C. 210-222. URL: https://doi.org/10.26794/2587-5671-2024-28-6-210-222 [Krinichansky K.V., Rubtsov B.B. Metodologicheskiye voprosy analiza finansovogo razvitiya v kontekste ESG-povestki. Finansy: teoriya i praktika. 2024. No. 28(6). Pp. 210-222. (In Russ.)]
6. Перская В.В. Экологизация индустриализации как новый этап развития мировой экономики // Экономика. Налоги. Право. 2025. Т. 18. № 2. С. 19-30. DOI 10.26794/1999-849X-2025-18-2-19-30. EDN HRHEWX [Perskaya V.V. Ekologizatsiya industrializatsii kak noviy etap razvitiya mirovoy ekonomiki. Ekonomika. Nalogi. Pravo. 2025. Vol. 18. No. 2. Pp. 19-30. (In Russ.)]
7. Domar E. Essays in the Theory of Economic Growth. New York: Oxford University Press. 1964. 272 p.
8. Herrera F. The Inter-American Development Bank and the Latin American Integration Movement. JCMS: Journal of Common Market Studies. 1966. Vol. 5. Issue 2. URL: https://www.academia.edu/76852441/The_Inter_Ameri-can_Development_Bank_and_the_Latin_American_Integration_Movement
9. McDonald W. The Role of the Development Bank in Rural Credit. Australian Journal of Agricultural Economics. 1960. Vol. 4. Issue 2. URL: https://econpapers.repec.org/article/agsajaeau/22774.htm
10. Sanford J. Development Theory and the Multilateral Development Banks: An Assessment of the Effectiveness of Strategies Used in International Development Finance. American Journal of Economics and Sociology. 1975. Vol. 34. Issue 2.
11. Rodríguez-Pose A. Do Institutions Matter for Regional Development? Regional Studies. 2013. Vol. 47. Issue 7. Pp. 1034-1047. URL: https://www.academia.edu/49362768/Do_institutions_matter_for_regional_development
12. IMF. World Economic Outlook 2022-2024. URL: https://www.imf.org
13. World Bank. Annual Report 2021-2023. URL: https://www.worldbank.org
14. OECD (2025), OECD Economic Outlook Volume 2025 Issue 2: Resilient Growth but with Increasing Fragilities, OECD Publishing, Paris. URL: https://doi.org/10.1787/9f653ca1-en URL: https://www.oecd.org/en/publica-tions/oecd-economic-outlook-volume-2025-issue-2_9f653ca1-en.html
15. Climate Financing Report 2023 // ADB URL: https://www.adb.org/
16. ECAStats. Sustainable Development Goal indicators 2026//UNECA. URL: https://ecastats.uneca.org/data/data-products/sdgs/24
17. UNCTAD. Handbook of Statistics 2025. URL: https://unctad.org/publication/handbook-statistics-2025
18. Бровкина Н.Е. Направления инновационного развития кредитного рынка и его роль в содействии росту национальной экономики // Экономика. Налоги. Право. 2019. Т. 12. № 3. С. 59-67. [Brovkina N.E. Naprav-leniya innovatsionnogo razvitiya kreditnogo ryinka I yego rol v sodeystvii rostu natsionalnoy ekonomiki. Ekonomika. Nalogi. Pravo. 2019. Vol. 12. No. 3. Pp. 59-67. (In Russ.)]
19. Бывшев В.А., Мешкова Е.И. Стимулирование кредитной активности банковского сектора с целью содействия экономическому росту // Финансы: теория и практика. 2024. Т. 28. № 6. С. 49-58. DOI: 10.26794/2587-5671-2024-28-6-49-58. [Byvshev V.A., Meshkova E.I. Stimulirovaniye kreditnoy aktivnosti bankovskogo sektora s tselyu sodeystviya ekonomicheskomu rostu. Finansy: teoriya i praktika. 2024. Vol. 28. No. 6. Pp. 49-58. (In Russ.)]
20. Смирнов В. Д., Тюхменева И.Д. Финансовая эффективность зеленых проектов // Экономика. Налоги. Право. 2024. Т. 17. № 1. С. 77-88. [Smirnov V.D., Tyukhmeneva I.D. Finansovaya effektivnost zelyenykh proektov. Ekonomika. Nalogi. Pravo. 2024. Vol. 17. No. 1. Pp. 77-88. (In Russ.)]. URL: https://doi.org/10.26794/1999-849X-2024-17-1-77-88
21. Jahresbericht. 2024 // KfW URL: https://www.kfw.de/kfw.de.html
22. Annual Report. 2024 // European Investment Bank. URL: https://www.eib.org/en/index.htm
23. Current Overview of Development Bank of Japan Inc. 2026. URL: https://www.dbj.jp/en/pdf/ir/financial/material.pdf
24. ВЭБ.РФ. Годовые отчеты за 2021-2024 годы. URL: https://www.veb.ru [VEB.RF. Annual Reports for 20212024. (In Russ.)]
25. Абрамова М.А., Дубова С.Е., Захарова О.В., Зеленева Е.С., Пищик В.Я. Об основных направлениях единой государственной денежно-кредитной политики на 2025 год и период 2026 и 2027 годов: мнение экспертов финансового университета // Экономика. Налоги. Право. 2025. Т. 18. № 1. С. 6-17. [Abramova M.A, Dubova S.E, Zakharova O.V, Zeleneva E.S, Pishchik V.Ya. Ob osnovnykh napravleniyakh yedinoy gosudarstven-noy denezhno-kreditnoy politiki na 2025 god i period 2026 i 2027 godov: mneniye ekspertov finansovogo univer-siteta. Ekonomika. Nalogi. Pravo. 2025. Vol. 18. No. 1. Pp. 6-17. (In Russ.)]
26. Climate Bonds Initiative.
27. Банк России. Выпущенные на внутреннем рынке долговые ценные бумаги, включенные в сектор устойчивого развития. URL: https://cbr.ru/statistics/macro_itm/sec_st/issue_sector/ [Bank of Russia. Debt securities issued on the domestic market, included in the sustainable development sector. (In Russ.)]