|
К. И. Сонин
Вторая русская революция не воспринимается как одна из великих революций в истории человечества ни в общественном сознании, ни в академическом дискурсе. Более того, часто она не воспринимается как революция вовсе. Между тем она, несомненно, таковой является. Трудно представить определение революции, под которое не подошли бы коллапс советского государства и плановой системы управления; выделение в качестве независимых стран частей, в которых проживала половина населения страны, 150 млн граждан; радикальная трансформация общественного уклада, структуры собственности и экономических отношений, произошедшие между 1989 и 1992 гг. Эти события удовлетворяют всем требованиям определений — и классических, и новых1.
|