|
Жан Тироль
председатель совета директоров Тулузской школы экономики
директор Института экономики промышленности
Эпоха рыцарства закончилась. Теперь преуспевают софисты, экономисты и те, кто хорошо считает, — слава Европы угасла навсегда1.
Эдмунд Берк
Повсюду в мире экономическая наука отыскивает новые вопросы, поражает воображение и будоражит умы. Экономисты превращаются иногда в суперзвезд, но зачастую становятся объектами порицания и зависти. Экономисты — уже более двух веков назад низведенные в устах Эдмунда Берка, одного из основателей англосаксонского консерватизма, до уровня софистов2 и тех, кто умеет хорошо считать3, — и по сей день воспринимаются частью сограждан с некоторой долей скептицизма. Все их обвиняют в том, что они мыслят одинаково. Но для чего вообще нужны были бы экономисты, если они не могли бы прийти к согласию ни по одному вопросу?
|
|
|
Земцов С.П.
к. г. н., старший научный сотрудник
Института прикладных экономических исследований РАНХиГС
В последнее время многие авторы фиксируют начало новой промышленной революции, или индустрии 4.0 (Hawken et al., 2013; Schwab, 2017), признаками которой считаются всеобщая дигитализация1, роботизация (Ford, 2015) и формирование «умных сетей». Многие из новых технологий — подрывные (disruptive), способные привести к свертыванию целых подотраслей, а соответственно потенциально ведущие к повышению уровня структурной (технологической) безработицы2.
|
|
Клинов В.Г.
д. э. н., проф. МГИМО(у) МИД России
г. н. с. Института США и Канады РАН
Начало нынешнего столетия ознаменовалось кардинальным изменением соотношения экономической мощи крупных развитых и развивающихся стран. Особенно интенсивными были сдвиги в промышленном производстве и мировом экспорте товаров. Тенденция долговременного сокращения доли «большой семерки» развитых стран (G7) в мировом выпуске промышленной продукции возникла в 1989 г.
|
|
Бессонова О.Э.
д. соц. н.
ведущий научный сотрудник Института экономики
и организации промышленного производства СО РАН
Центральная проблема институциональной теории — выявление причин устойчивого роста как «возвышения Запада» при хроническом отставании «Востока». Долго бытовало теоретическое убеждение, что это связано исключительно с рыночной экономикой и демократией. Однако в связи с разрушением «социалистической» модели большинство стран стали рыночными или переходящими к рынку, но часто без роста, конкуренции и демократии. Для объяснения нового феномена современная западная мысль отказалась от марксистской дихотомии по форме собственности (частная — общественная). Была выдвинута гипотеза о характере институциональной среды, которая обеспечивает доступ к общественным благам и экономическим ресурсам разным социальным группам — в терминах порядков открытого или ограниченного доступа, инклюзивных или экстрактивных институтов. Конкретизация этого тезиса осуществляется в новой парадигме, которая дает ответ на вопрос, какая институциональная модель приводит к развитию и росту, а какая — к стагнации и рентоориентированному поведению. Цель статьи состоит также в том, чтобы объяснить, как современная российская экономика стала ареной борьбы моделей контрактного раздатка и квазирынка.
|
|
Эзрох Ю.С.
к. э. н., доцент кафедры финансового рынка
и финансовых институтов Новосибирского
государственного университета экономики и управления
Лишение банковской лицензии в России стало в настоящее время обыденностью: в 2014 г. отозвано 86 лицензий, в 2015 г. — 93, в 2016 г. — 97. Кроме того, учитывая сокращение числа действующих банков, годовая доля лишенных лицензий1 постоянно растет: с 9 до 13%, то есть уже каждый восьмой банк в 2016 г. покинул рынок.
|
|
|
|
|
|
|
Страница 51 из 435 |
