|
С. КЮНТЦЕЛЬ
магистр экономики
экономист, ОАО «ЛУКОЙЛ»
В центре современной экономической теории по-прежнему находится неоклассический «мейнстрим». Особенность неоклассического анализа — его формальная аналитическая строгость, которая достигается за счет строгости предпосылок. Как неоднократно было показано, эти предпосылки лишь в некоторых случаях соответствуют реальному поведению экономических агентов. Поскольку внимание исследователей приковано к формальной строгости гораздо больше, чем к объяснению экономического мира, выводы из формальных моделей довольно часто оказываются неприменимы к реальности. Помимо неоклассической теории в экономике существуют и неортодоксальные течения. В них неоклассика критикуется с различных позиций, как на уровне предпосылок, так и на уровне выводов из моделей. Основная проблема гетеродоксии в том, что практически каждое неортодоксальное направление в экономической науке характеризуется плюрализмом методов и аналитических подходов. Более того, как правило, такие направления не имеют четкого методологического фундамента. В результате, несмотря на то что выводы делаются на основе более реалистичных предпосылок, базовая теория получается «висящей в воздухе» — в противоположность неоклассике, имеющей прочный методологический фундамент. |
|
|
Д. Коландер
профессор Колледжа Миддлбери (США)
В одной из своих статей Роберт Солоу1, перефразируя Оскара Уайльда, охарактеризовал современную экономическую теорию как «теоретически изощренную погоню за непознаваемым»2. В своей работе о будущем экономики3 я развивал и эту тему, но также доказывал, что экономической науке предназначено другое будущее, в котором она станет «в должной степени образованной в погоне за познаваемым»4. В этой работе подробно раскрываются эти идеи и показывается, где можно ожидать изменений в настоящем и как изменится способ изучения и преподавания экономики в будущем.
|
|
Н. Волчкова
профессор Российской экономической школы
старший научный сотрудник ЦЭФИР
(Нобелевская премия по экономике 2008 года)
Нобелевскую премию по экономике 2008 года получил Пол Кругман, американский ученый, профессор Принстонского университета. Официальная формулировка его «нобелевских» заслуг — анализ структуры торговли и размещения центров экономической активности. Другими словами — за новую теорию международной торговли и новую экономическую географию. Вручение премии Кругману не стало неожиданностью — ее предрекали еще два десятилетия назад. Результаты, полученные им всего в двух работах, статьях 1979 и 1980 гг.1, настолько важны и красивы, что было ясно: без премии он не останется. Ввиду того, что первая и единственная Нобелевская премия по экономике в области международной торговли была вручена Бертилю Олину еще в 1977 г., в последние годы в «нобелевских пулах» кандидатов фамилия Кругмана рассматривалась в числе основных. Несмотря на очевидность этой кандидатуры, вручение премии сразу вызвало вопросы у журналистов, как правило, не вполне академического толка. Дело в том, что для широкой публики имя Кругмана связано с его публицистической деятельностью, в первую очередь с ведением регулярной колонки в газете «Нью-Йорк Тайме». Либеральные идеи Кругмана и жесткая критика многих начинаний администрации Буша находят поддержку не у всех читателей, и в любой группе американского общества можно обнаружить как сторонников, так и противников его идей. Наиболее распространенный неакадемический вопрос: не имеет ли данная награда политического подтекста? Иначе говоря, не поддерживает ли она критику политики Буша? Наверное, если бы награду Кругману дали на следующий год, такого вопроса не возникло. А то, что работы Кругмана были большим прорывом в теоретическом и эмпирическом осмыслении международной торговли и создали не одно новое направление исследований, важных в том числе и для практического применения, сомнений не вызывает ни у кого. |
|
Р. Мартусевич
В 2005 г. руководители экономического блока Правительства России заявили, что высокая инфляция в стране обусловлена ростом цен в ЖКХ. Осенью того же года президент В. Путин призвал остановить "вакханалию в тарифах" ЖКХ и других естественных монополий. Результатом стало усиление регулирующих мер, директивно сдерживающих рост тарифов, в частности на коммунальные услуги. Население же в первую очередь требовало и требует установить справедливые тарифы и цены. В этом контексте идея "конкуренции за рынок", в том числе в форме конкурсов за концессии(1), выглядит как привлекательная альтернатива прямому тарифному регулированию, которая позволит убить сразу двух зайцев: более результативно ограничивать рост тарифов естественных монополий и создать столь необходимое конкурентное давление на (временных) монополистов. В этой связи замечательно, что конкурсы за концессии в отраслях инфраструктуры выходят на повестку дня в России. |
|
Д. Фролов
Развитие отечественной экономической науки в начале XXI в. можно с полным основанием охарактеризовать как "бум" институционализма, вызвавший мощный институциональный сдвиг в системе общественных наук и интенсивные процессы интеграции и дифференциации в научном сообществе. С одной стороны, "институционализм стал ответом на вопрос о новой парадигме и одновременно, по крайней мере внешне, знаменем, под которым могут объединиться российские экономисты, придерживающиеся различных взглядов"(1). С другой стороны, многие ученые поспешили дистанцироваться от институционализма и подвергнуть его обструкции(2). Осмысление реальной сложности новейшей истории экономического институционализма в России объективно требует применения модернизированного институционального подхода, базирующегося на методологии экономической генетики. В таком аналитическом ракурсе институционализм рассматривается как функционально определенный вид научной деятельности и особая институция сферы производства научного знания. Другими словами, институционализм - это не только направление исследований, но и сообщество исследователей как статусных агентов, объединившихся по определенным когнитивным функциям и коллективно установивших негласные правила своего функционирования. Отношение ученых к институционализму как основному способу их научной деятельности утверждает в них "распространенный образ мысли"(3), институциональный образ мышления, сквозь призму которого они воспринимают и интерпретируют окружающую реальность. Применительно к институционализму допустимо говорить и о наличии ""порогового принципа", некоего "барьера"... преодоление которого означает приобщение неофита к научному сообществу"1 в статусе институционалиста через включение в систему коммуникаций и стратификации, статусных отношений и "связанных групп" исследователей, неформальных норм и стандартов, коллективных конвенций и убеждений, взаимных требований и общих интересов. Представители (агенты) институционализма составляют персональную сторону своей институции, выступая носителями соответствующих статусных интересов, но в целом институционализм как течение экономической мысли является "безличной формой социальной субъектности"(5) |
|
|
|
|
|
|
Страница 19 из 27 |
