Экономика России и Мира

При обсуждении проблем и перспектив развития сельских территорий России важно учитывать ряд особенностей, которые осложняют выработку практической политики по отношению к подобным территориям.

Экономическая теория тесно связана с этикой практически с самого начала своего существования, а в англосаксонской традиции долгое время считалась частью моральной философии. Позже много раз предпринимались попытки явным образом отделить область теории, где были бы допустимы ценностные суждения, от чистой науки, не связанной с определенной моральной концепцией (среди самых известных достаточно упомянуть проекты Дж. С. Милля, Дж. Н. Кейнса, Л. Роббинса, М. Фридмена и др.). Тем не менее споры о ценностной нагруженности тех или иных теорий и самой возможности существования позитивной науки продолжаются и по сей день. В статье мы хотим продемонстрировать сложность данной проблематики на частных примерах опыта макроэкономического моделирования долгосрочного (продолжительностью более чем жизнь одного поколения) периода, включая случаи перекрывающихся поколений. Мы полагаем, что дискуссии относительно правильности предпосылок в таких моделях и возможности принимать какую-либо теорию межпоколенческой справедливости достаточно показательны и свидетельствуют о необходимости прояснять этическую составляющую формальных экономических моделей. Даже в абстрактных моделях, изначально рассчитанных на получение позитивных ответов на конкретные вопросы, способ моделирования или постановка задачи могут содержать неявные этические предпосылки.

В статье рассматривается научное наследие нобелевского лауреата по экономике Джеймса Бьюкенена. Основное внимание уделяется эволюции его взглядов на конституционную политическую экономию. Показано смещение предпочтений Бьюкенена — от требований о расширении инклюзивности правил коллективного выбора и количества конституционных ограничений к принципу универсальности, то есть недискриминационной демократии как средству противодействия провалам мажоритарной демократии. Сделан вывод о переходе Бьюкенена на позиции характерного для австрийской школы и посткейнсианства радикального субъективизма, нашедшего выражение в концепции конституционно ограниченной эволюции.

Устаревание производственных мощностей российской экономики и инфраструктуры потребовало уже не просто инвестиций в их развитие, а глубокой модернизации. Соответствующий курс обозначен на федеральном уровне в 2009 г. Было определено пять стратегических векторов экономической модернизации: энергетика, атомная промышленность, телекоммуникации, информационные технологии и медицина. Помимо этих приоритетных направлений предполагаются развитие других секторов экономики, модернизация и технологическое обновление всей производственной сферы.

Российская экономика уже длительное время существенно зависит от экспорта углеводородных ресурсов и некоторых традиционных продуктов обрабатывающих отраслей. Такая ситуация сохранится и в обозримой перспективе. Объемы экспортных продаж влияют прежде всего на государственный бюджет, определяя возможности финансового обеспечения намеченных правительством социальных мероприятий; на финансовые ресурсы производителей товаров и услуг и инвестиционный климат в стране в целом, то есть на перспективы ее развития. Поэтому прогнозные оценки влияния внешнеэкономической конъюнктуры на экономику России нужны разным экономическим субъектам, в том числе различным органам управления, для анализа возможных последствий их решений, особенно в инвестиционной сфере.

С начала экономического кризиса 2008—2009 гг. прошло более трех лет, и уже можно подвести итоги. Кризисный спад в основном преодолен на макроуровне, но на региональном уровне оценки будут неоднозначными. Воздействие глобального кризиса на развитие регионов России оказалось разным — от очень сильного до малозаметного. Различия обусловлены многими объективными факторами, к числу важнейших относятся специализация экономики, уровень развития и географическое положение региона. Помимо них существенную роль сыграл субъективный фактор — политика государства.

Сущность постсоциалистической трансформации можно свести к тому, что широкий круг стран перешел от социализма к капитализму. Эта тенденция подтверждает преимущество капитализма над социализмом. Тем не менее нам следует продолжать объективное и беспристрастное сравнение двух систем, ведь мы живем в трудные времена и значительная часть населения может чувствовать ностальгию по старому режиму. Мы должны убеждать наших сограждан в том, что движемся в правильном направлении. И в пользу столь оптимистичных убеждений существует несколько аргументов. В настоящей статье мы рассмотрим только одно из преимуществ капитализма — его инновационную и динамическую сущность. Стремительные инновации и динамизм — не случайные феномены, а характерные свойства капиталистической системы. В рамках социалистической системы можно говорить о ее неспособности создавать революционно новые продукты, а также о более низких значениях многих показателей технического прогресса по сравнению с капиталистической системой. Упомянутые черты — не следствия каких-либо политических ошибок, а глубоко укорененные особенности социализма как системы. К сожалению, это весьма очевидное преимущество капитализма не получает достойной оценки. Его полностью игнорируют большинство людей и даже те, кто изучает альтернативные экономические системы.

Глобальный экономический кризис 2008-2009 гг. стал мощным импульсом для поиска новых теоретических подходов в экономической науке. Значительно возрос интерес к неортодоксальным школам и направлениям, ранее пребывавшим на периферии научного анализа. Повышение состязательности экономических теорий, связанное с осмыслением причин и последствий кризиса, следует рассматривать как долгосрочный позитивный тренд. Он должен обеспечить «благоприятный отбор» имеющихся достижений и развитие новых концепций.

Но успешное усвоение уроков кризиса обеспечивается не только прогрессом теории, но и корректным анализом эмпирических данных, характеризующих динамику развития стран в 2008-2009 гг. Работа с эмпирикой может способствовать поиску «точек роста» теории и оценке результативности экономической политики по преодолению кризиса.

Мы пытались обобщить имеющиеся эмпирические исследования факторов, определявших глубину экономического спада в различных странах в 2008—2009 гг., и предлагаем новые количественные подходы, которые позволят уточнить представление о роли некоторых из этих факторов.