Экономика России и Мира

Мы живем в мире неопределенности и вынуждены приспосабливаться к этому обстоятельству, искать то, что можно назвать рациональным принципом действия. И нет никакого иного способа это сделать, кроме как полагаться на имеющееся у нас знание. Наши действия всегда направлены в будущее. Мы действуем, опираясь на знание прошлого, которое не только несовершенно, но и ненадежно. Этот факт Ф. Найт назвал одним из парадоксов нашей жизни: «Проблема знания обусловлена отличием будущего от прошлого, тогда как возможность ее решения зависит от степени сходства между ними» (Найт, 2003. С. 297). Близкую точку зрения высказывал и Дж. М. Кейнс: утверждение, что «все лебеди белые, уже не могло считаться примером хорошего индуктивного вывода после того, как оно оказалось неверным» (Keynes, 1973. Р. 298). Иными словами, единственный вывод, который можно сделать на основе опыта (или индуктивным методом), состоит в том, что мы не можем полагаться на этот опыт/метод как способ получения строгого знания. Обобщая эту точку зрения, Л. Мизес писал: «Философ должен признать, что не существует способа, с помощью которого смертный человек может получить определенное (курсив автора. — Н. М.) знание о будущем» (Мизес, 2007. С. 273).

Основной смысл теории «ресурсного проклятия» (или «парадокса изобилия») состоит в том, что ресурсное богатство стран, в противоположность обыденным представлениям, приводит к замедлению экономического развития. Термин «проклятие ресурсов» (resource curse) был введен в оборот Р. Аути на основе наблюдений за темпами роста стран — экспортеров нефти, в которых отмечалось снижение динамики ВВП на душу населения в течение двух десятилетий после начала нефтяного кризиса 1970-х годов (Auty, 1993). Впервые взаимосвязь между изобилием природных ресурсов и слабым экономическим развитием показали Дж. Сакс и Э. Уорнер (Sachs, Warner, 1997).

Проблема экономического и политического развития

Успех экономического, равно как и политического развития главным образом зависит от степени совершенства институтов. Этот тезис в последние два десятилетия не оспаривается, поскольку мы стали очевидцами многих неудач в экономическом развитии, несмотря на значительный капитал, природные ресурсы и даже образованное население, которое эмигрирует или становится инертным, если институты не дают должным образом применить свои способности. Вопрос в настоящее время стоит так: какие институты «правильные»? Иногда утверждают, что развивающиеся страны должны ориентироваться на институты самых успешных экономик стран ОЭСР. Однако мы вместе с некоторыми другими исследователями видим свидетельства того, что большинство стран с низкими и средними доходами не подготовлены для трансплантации многих западноевропейских или североамериканских институтов или что эти институты, даже будучи трансплантированы, функционируют в новых условиях совсем иначе.

Процессы региональной интеграции на постсоветском пространстве в значительной мере политизированы. Кроме того, Россия, как и другие страны СНГ, значительно быстрее развивается в направлении сотрудничества с Европой и Азией, поэтому региональная интеграция в последние 20 лет скорее была движением к дезинтеграции. Сейчас основной вопрос в том, будет этот процесс продолжаться дальше или страны достигли «точки невозврата», после которой начнется интеграция. Ответ на этот вопрос важен прежде всего для развития взаимоотношений России и Украины как наиболее крупных игроков постсоветского пространства, имеющих относительно более развитую отраслевую структуру и потенциал для эффективного сотрудничества.

(О книге Джастина Ифу Линя «The Quest for Prosperity»)

---

Политические и экономические преобразования в России, начатые почти четверть века назад, имели целью утвердить в стране институты рыночной демократии, которые должны были обеспечить защиту прав собственности, конкуренцию, подотчетность власти и другие ключевые предпосылки экономического развития в современном мире. Однако успехи в решении поставленных задач оказались скромнее, чем можно было надеяться. Несовершенство российских институтов по-прежнему ограничивает инвестиционную привлекательность и международную конкурентоспособность страны и не позволяет диверсифицировать национальную экономику. Международные рейтинги регистрируют ухудшение или стагнацию на низком уровне качества российских институтов. Согласно данным авторитетного проекта «Governance Matters», Россия по сравнению с другими государствами находится в нижнем квартиле или на его границе по показателям верховенства закона и подотчетности власти, отставая не только от развитых, но и от большинства развивающихся стран (Kaufman et al., 2012). Такого рода оценки носят отчасти субъективный характер, но убедительно подтверждаются массовым оттоком из России финансового и человеческого капитала, для которого в других странах созданы более благоприятные условия.

Не вызывает сомнений тезис о том, что экономическое развитие означает экономический рост, основанный на нововведениях. Нет нововведений — нет и экономического развития. Однако они не появляются автоматически в качестве побочного результата повседневной хозяйственной деятельности. В противном случае устойчивый экономический рост (тем более основанный на нововведениях) не был бы достоянием небольшого числа стран и не охватывал сравнительно короткий исторический период, едва превышающий 250 лет.

Еще студентом я впервые прочел трогательную балладу Ф. Шиллера «Порука» ("Die Burgschaft") (Schiller [1794], 2004)¹. Герой этой баллады, человек по имени Дамон, проник во дворец правителя древнегреческого города Сиракузы с кинжалом под плащом, чтобы заколоть тирана Дионисия, но стражи арестовали его и привели к тирану, который приговорил Дамона к казни на кресте. Дамон не молил о милости, но попросил дать ему три дня, чтобы выдать сестру замуж. В качестве поручителя он оставил своего друга, с тем, чтобы если он не вернется, друга казнили вместо него. Тиран согласился, друг прибыл, Дамон направился на свадьбу с намерением вернуться как можно скорее.