Экономика России и Мира

Клинов В.Г.
д. э. н., проф. МГИМО(у) МИД России
г. н. с. Института США и Канады РАН

Начало нынешнего столетия ознаменовалось кардинальным изменением соотношения экономической мощи крупных развитых и развивающихся стран. Особенно интенсивными были сдвиги в промышленном производстве и мировом экспорте товаров. Тенденция долговременного сокращения доли «большой семерки» развитых стран (G7) в мировом выпуске промышленной продукции возникла в 1989 г.

Бессонова О.Э.
д. соц. н.
ведущий научный сотрудник Института экономики
и организации промышленного производства СО РАН

Центральная проблема институциональной теории — выявление причин устойчивого роста как «возвышения Запада» при хроническом отставании «Востока». Долго бытовало теоретическое убеждение, что это связано исключительно с рыночной экономикой и демократией. Однако в связи с разрушением «социалистической» модели большинство стран стали рыночными или переходящими к рынку, но часто без роста, конкуренции и демократии. Для объяснения нового феномена современная западная мысль отказалась от марксистской дихотомии по форме собственности (частная — общественная). Была выдвинута гипотеза о характере институциональной среды, которая обеспечивает доступ к общественным благам и экономическим ресурсам разным социальным группам — в терминах порядков открытого или ограниченного доступа, инклюзивных или экстрактивных институтов. Конкретизация этого тезиса осуществляется в новой парадигме, которая дает ответ на вопрос, какая институциональная модель приводит к развитию и росту, а какая — к стагнации и рентоориентированному поведению. Цель статьи состоит также в том, чтобы объяснить, как современная российская экономика стала ареной борьбы моделей контрактного раздатка и квазирынка.

Эзрох Ю.С.
к. э. н., доцент кафедры финансового рынка
и финансовых институтов Новосибирского
государственного университета экономики и управления

Лишение банковской лицензии в России стало в настоящее время обыденностью: в 2014 г. отозвано 86 лицензий, в 2015 г. — 93, в 2016 г. — 97. Кроме того, учитывая сокращение числа действующих банков, годовая доля лишенных лицензий¹ постоянно растет: с 9 до 13%, то есть уже каждый восьмой банк в 2016 г. покинул рынок.

Колганов А.И.
д.э.н., проф.
завлабораторией сравнительного исследования
социально-экономических систем экономического факультета
МГУ имени М.В. Ломоносова
г.н.с. Центра методологических
и историко-экономических исследований ИЭ РАН

Концепция «власти-собственности» получила широкое распространение среди отечественных обществоведов. Она активно используется для объяснения специфики не только древних обществ (на материале которых она создавалась), но и средневековых порядков в России, особенностей социалистического строя и даже проблем современного социально-экономического развития в нашей стране. Актуальность идее «власти-собственности» в настоящее время придает активное вмешательство российской бюрократии в хозяйственные дела, в том числе в перераспределение собственности. Рассмотрим подробнее данную концепцию, чтобы оценить ее действительное содержание и эвристический потенциал.

Борзых О.А.
аспирант Департамента теоретической экономики
факультета экономических наук
Национального исследовательского университета «Высшая школа экономики»
ведущий экономист
Департамента денежно-кредитной политики Банка России

С 2000-х годов центральные банки многих стран начали широко применять режим инфляционного таргетирования. Если в 1998 г. 7 стран использовали данный режим, то к 2008 г. их число выросло до 26 (Моисеев, 2008). Популярность нового режима денежно-кредитной политики стимулировала большой интерес исследователей к вопросу об эффективности денежной трансмиссии, особенно до мирового финансового кризиса 2007-2009 гг. Как правило, в работах, посвященных экономике других стран, такая эффективность находила подтверждение (см., например: Kishan, Opiela, 2000; Farinha, Marques, 2001; Bernanke et al., 2005; Ashcraft, 2006). Применительно к российской экономике подобные исследования не пользовались популярностью. Чаще всего ответ на вопрос об эффективности был отрицательным или авторы приходили к выводу о низкой эффективности трансмиссионного механизма в отечественной экономике (Souza, 2006; Дробышевский и др., 2008).

Мамонов М.Е.
к.э.н.
руководитель группы банковских исследований ЦМАКП
н.с. ИНП РАН
с.н.с. НИУ ВШЭ

Выявление «дыр» в капитале кредитных организаций стало новой нормальностью для российской банковской системы после прихода Э. Набиуллиной на пост главы Банка России в июне 2013 г. Новостные ленты СМИ изобилуют заголовками об очередных эпизодах отзыва лицензий у банков, а «Вестник Банка России»¹ — об обнаружении недостачи активов на балансах этих банков через некоторое время после отзыва у них лицензии (обычно месяц; рис. 1). Как было показано в нашей предыдущей работе, эта новая нормальность для банковской системы не связана ни с торможением российской экономики, ни с санкциями со стороны западных стран (Мамонов, 2017), а вызвана необходимостью решать проблему недостоверности банковской отчетности.

Бобылёв С.Н.
Соловьёва С.В.

Долгосрочные цели мирового развития в XXI в. были сформулированы в концептуальных документах ООН. На конференции ООН в сентябре 2015 г. были утверждены Цели устойчивого развития на период 2016-2030 гг. для всех стран мира [1]. В декабре 2015 г. ООН приняла программу борьбы с изменениями климата и его последствиями за пр^елами 2020 г., включая целевые показатели, основанные на индикаторах объемов выбросов парниковых газов и температурных изменений [2]. В июне 2012 г. была выдвинута стратегия для будущего человечества, базирующаяся на концепции устойчивого развития, в основе которой лежит переход к «зеленой» экономике [3]. Намеченные приоритеты развития официально были поддержаны Россией как документы, которые следует учитывать на долгосрочную перспективу.

Морозова М.Е.
Шмат В.В.

Ресурсозависимость, неопределенность и прогнозирование

Специфическими чертами экономики современной России являются ресурсозависимость, переходный тип развития и кризисное состояние хозяйства. Ресурсозависимость порождает различного рода неблагоприятные тенденции, продление которых весьма нежелательно, так как существенно ограничивает возможности прогнозной экстраполяции. Переходное состояние экономики сопряжено с унаследованным от прошлых лет «ментальным несовершенством», отсутствием устойчивых тенденций и зрелых хозяйственных структур, что делает «достигнутый уровень» не слишком надежной базой для прогнозирования. То же можно сказать и о кризисе в экономике, особенно если учесть его в значительной степени «рукотворный» характер, связанный с экономической политикой государства и агрессивными внешними воздействиями. В целом ухудшение экономического положения страны, которое происходит с 2013 г., «глубоко закономерно и вызвано внутренними причинами фундаментального характера» [1].