Экономика России и Мира

Инфляционная волна, спровоцированная резкой девальвацией рубля в конце 2014 г., окончательно сошла на нет. Темп роста цен в июне оказался рекордно низким для этого месяца (+0,2%); цены на ряд продовольственных товаров и плодоовощную продукцию снижались. Столь сильное сокращение инфляции стало следствием как резкого сжатия потребительского спроса, так и проводимой монетарной политики (темп прироста денежной базы в мае был отрицательным). Повышение с июля тарифов на услуги естественных монополий спровоцировало инфляционный всплеск в первой неделе месяца (+0,7%), однако уже во второй неделе рост цен вновь не превысил 0,1%. Золотовалютные резервы по итогам июня увеличились на 4,8 млрд долл., что стало следствием политики пополнения резервов, проводимой ЦБ. Однако данная политика повышает инфляционные риски. Это тем более актуально в связи со сменой тренда нефтяных цен (они вновь начали снижаться), в результате в июне рубль несколько ослабел. Неустойчивость ситуации заставляет ЦБ взять паузу после очередного понижения ключевой ставки в июне до 11,5%. Вместе с тем при сохранении тренда низкой инфляции и возможной дефляции в августе 2015 г. ставка до конца года могла бы быть еще понижена на 1-1,5 п.п.

Результаты развития российской экономики в I кв. 2015 г. оказались лучше, чем ожидалось в начале года. По предварительной оценке Росстата, ВВП, в I кв. 2015 г. сократился на 2,2% по сравнению с I кв. 2014 г., промышленное производство - на 0,4%, инвестиции в основной капитал - на 3,6%. В то же время спад потребления оказался достаточно глубоким. Оборот розничной торговли уменьшился в I кв. на 6,7% по сравнению с аналогичным периодом 2014 г. Спад в реальных доходах оказался умеренным - реальные располагаемые доходы домашних хозяйств уменьшились на 2,7%, однако средняя зарплата снизилась на 9,0% в реальном выражении. Индекс потребительских цен к концу I кв. достиг 16,8% к марту 2014 г.

Георгий Мальгинов
ведущий научный сотрудник
Института прикладных экономических исследований (ИПЭИ),
заведующий лабораторией
Александр Радыгин
доктор экономических наук, профессор
декан экономического факультета,
член Совета директоров

Еще Адам Смит, возлагавший особые надежды на «невидимую руку» рынка, наряду с этим относил к числу прямых обязанностей государства «основание и содержание таких общественных учреждений и таких общественных работ, которые, будучи, может быть, в самой высокой степени полезными для обширного общества в целом, не могут, однако, своей прибылью возместить расходы отдельного человека или небольшой группы людей». Отмечая необходимость «общественных работ» и государственного предпринимательства, великий экономист вместе с тем подчеркивал, что выполнение этих обязанностей требует совершенно разных расходов в разные периоды времени (см.: [Смит, 1962 [1776]. C. 520].

Заостровцев А.П.
к. э. н., проф.
департамента экономики НИ У ВШЭ (Санкт-Петербург)
научный сотрудник Центра исследований модернизации
Европейского университета в Санкт-Петербурге

Позиция современной австрийской школы по вопросам развития не очень известна на фоне широкой популярности концепций новой институциональной экономики. Но представителям этой школы есть что предложить в плане изучения роли институтов в эволюции общества. В статье будет рассмотрена предложенная ими классификация институтов, позволяющая, в сущности, выстроить их иерархию по критерию укорененности в том или ином социуме. Мы опишем проблему внедрения в социальный организм способствующих развитию институтов и обеспечения «приживаемости» этих институтов, отторжение которых очень вероятно при их несоответствии эндогенным институтам. В этом контексте существенной оказывается роль экономиста в связи с выстроенной картиной институциональной структуры и возможностей ее изменения. Позиция современных «австрийцев» такова: экономист должен выступать не в роли спасателя (инженера институтов), а в роли исследователя и просветителя, который воздействует на институты преимущественно через влияние на убеждения людей.

Марион Фуркад
проф. социологии Калифорнийского университета в Беркли (США)
ассоциированный сотрудник центра Макса Планка
в Институте политических исследований (Париж, Франция)
Этьен Ольон
научный сотрудник CNRS университета Страсбурга (Франция)
Янн Альган
проф. экономики Института политических исследований (Париж, Франция)

В социальных науках сложилась неофициальная иерархия, и, по-видимому, верхние позиции в ней занимают экономисты. Прежде всего, экономисты сами видят себя на вершине дисциплинарной иерархии — или близко к этой вершине. В исследовании, проведенном в начале 2000-х годов, выяснилось, что 77% аспирантов-экономистов, обучающихся на лучших программах, согласны с утверждением, что «экономическая теория — самая научная дисциплина среди всех социальных наук» (Colander, 2005). Примерно 15 лет назад на страницах «Journal of Economic Perspectives» высказывались предположения об истоках таких убеждений: «У социологов и политологов слабее аналитический инструментарий, и они знают меньше нас, ну, или мы считаем, что это так. Если судить по баллам, набранным на Graduate Record Examination¹, и по другим критериям, наша дисциплина привлекает более сильных студентов, а в наших курсах выше требования к математической подготовке» (Freeman, 1999. Р. 141).

В. Гордеев
д.э.н., проф.
А. Коротаев
д.и.н., проф.

Давно забытые слова Клемента Жюгляра (Juglar 1862: VII), что кризисы, подобно человеческим болезням, являются условиями существования общества, где властвуют торговля и индустрия, вновь, 150 лет спустя, стали актуальными.
В этой связи была естественно предсказуема публикация второй (существенно доработанной и дополненной) книги В. М. Бондаренко, посвященной поиску причин и методологических основ преодоления глобального кризиса как системной болезни общества. Автор книги использует междисциплинарный, системный подход, который сам по себе не нов, но продуктивен при описании человеческого бытия в экономической и социальной системах.

Мозиас П.М.
к. э. н.
доцент кафедры мировой экономики НИУ ВШЭ

Макроэкономическая ситуация в Китае за последнее время существенно изменилась. Если в 2010 г. прирост ВВП страны составлял 10,4%, а в 2011 г. — 9,2, то в 2012 г. он замедлился до 7,8, в 2013 г. — до 7,7, а в 2014 г. — до 7,4%. Многочисленные дисбалансы и структурные противоречия, накапливавшиеся десятилетиями и проявившиеся в ходе мирового кризиса 2008—2009 гг., но временно купированные мерами антикризисной политики, сейчас вышли на первый план и стали тормозить дальнейшее развитие. К чести китайских руководителей, на ухудшение экономической обстановки они ответили новым пакетом радикальных, далеко идущих реформ. Но ситуация в китайском хозяйстве остается сложной и трудно прогнозируемой. Между тем ее изменение будет оказывать значительное влияние и на глобальную конъюнктуру, и на динамику российско-китайского экономического сотрудничества.

Заостровцев А.П.
к.э.н., проф. департамента экономики
Национального исследовательского университета
«Высшая школа экономики» (Санкт-Петербург)
научный сотрудник Центра исследований модернизации
Европейского университета в Санкт-Петербурге

Автор рассматриваемой книги поставил перед собой очень сложную задачу: определить, что такое «неформальные институты» (НФИ) и как они проходят свой «жизненный цикл». В книге справедливо отмечается, что неформальные институты часто определяют, просто перечисляя их формы или, иными словами, более или менее различимые образы, в каких они являют себя миру. В качестве подтверждения приводится ссылка на статью Д. Норта (в сущности, его лекцию на церемонии вручения Нобелевской премии по экономике в 1993 г.), где в связи с НФИ речь идет о нормах поведения, конвенциях, самоустанавливающихся кодексах поведения, а также механизмах принуждения к их исполнению. В. Тамбовцев делает вывод, что Норт следует социологическому определению неформальности (Тамбовцев, 2014. С. 6).